Отец, нашедший в сем спонсорстве определенную выгоду, согласился выполнить Сонину просьбу, а вот в самом универе со сроками фестиваля затянули и назначили его только тогда, когда оберегаемая Соней подруга уже не только охладела к бывшему объекту вожделения, но и нашла себе новый, а вот Соне отступать было некуда: ни отец, ни руководство универа не оценило бы ее заднего хода, да и проще было уже пережить этот самый фестиваль и навсегда забыть о своей попытке расстрелять воробьев из пушки.
Собственно, с фестиваля все и началось.
Отец, гений своего дела, очень не любил публичности, а потому именно Соня представляла спонсора, и она же раздавала капитанам подарки – эксклюзивные часы от Аркадия Бессонова. Два месяца назад она тщательно прорабатывала план, как на традиционном после выступления фуршете оказаться возле объекта подружкиных восторгов, разговорить его, задать нужные вопросы и прояснить интересующие ее моменты. Сейчас в этом не было смысла, и Соня сама не поняла, почему, соприкоснувшись пальцами с лидером команды «Шунут-камень», вдруг отдернула руку, да так неудачно, что заветный пакетик с часами упал на пол у самых его ног. Соня, чертыхнувшись, наклонилась за пакетом, но оказалось, что и парень зачем-то подался вперед, и Соня, распрямившись, на мгновение отказалась в его объятиях. В груди глупо и неуместно стукнуло, и Соня с трудом овладела собой, чтобы мило улыбнуться и поблагодарить за помощь. Парень вернул ей подачу, заметив, что он не ожидал столь теплого приема в холодном Питере от известных своей благонравностью северянок.
– Эта шутка уже не зачтется, – заявила Соня, увидев в его словах банальный флирт, и парень помрачнел. Да, его команде сегодняшняя игра совсем не удалась, отбросив на предпоследнее из пяти место, но именно ему, пожалуй, упрекнуть себя было не в чем. Соня не особо любила КВН и разбиралась в нем соответственно, но даже она не могла не понимать, что лишь капитан и вытащил своих подопечных с окончательного дна, куда команда свалилась после слишком откровенной халтуры их Мисс Вселенной, которая не только не соизволила выучить как следует свою роль, но и тянула изо всех сил на себя одеяло, очевидно привыкнув к повсеместному вниманию и желая получить его, даже пожертвовав общим делом. Соня против воли пристально следила за «Шунут-камнем» и не могла удержаться от язвительных замечаний в адрес этой кинодивы и невольного сочувствия к остальной команде и – особенно – ее капитану.
Парень был хорош. Не просто красивый, а какой-то породистый. Наверное, надень он парадный мундир – и легко сошел бы за особу императорских кровей. Выправка, стать, взгляд – не то чтобы высокомерный, а как будто немного отрешенный и в то же время совсем не холодный, завораживающий, завлекающий в какие-то неведомые дали. Шутил он ненапряжно, весело, импровизируя очень легко и в то же время невероятно своевременно, подтирая за упавшими духом товарищами и вдохновляя на дальнейшую борьбу. Соня пару раз ловила себя на том, что повторяет произнесенную им шутку, пробуя на вкус и впитывая ее, как будто что-то важное, а к концу выступления стала понимать, на что так запала лучшая подруга. Если уж многоопытная Соня не без труда сумела отвести от него взгляд, то наивное Катюхино сердечко не могло устоять перед таким обаянием и притягательностью.
Впрочем, Соню не интересовало ни то ни другое. Она просто ждала, когда игра закончится, она рассчитается по обязательствам и навсегда выбросит из головы бывший объект изучения. Но судьба, как оказалось, решила сыграть с ней веселую шутку, сначала разведя на словесную пощечину, а потом замучив угрызениями совести так, что Соня, даже не дожидаясь окончания фуршета, подошла к обиженному ею парню с извинениями.
– Пустое, – махнул тот рукой. – За такую игру ваш спонсор должен был с нас всех часы снять, а не своими одаривать. Или ты как раз за ними?
Соня мотнула головой и улыбнулась.
– У всех бывают неудачные дни, – утешающе заметила она. – Но тебе-то не в чем себя упрекнуть, ты-то выложился на сто процентов и даже больше.
Парень пожал плечами. Он держал в руках тарталетку с паштетом, но, кажется, кусок не лез ему в горло. Соня глупо его понимала.