Друга ближе Кайсарова у него не было. Как-то так сложилось, что при всей своей популярности Олегу никогда не хватало времени на серьезную дружбу, и новые знакомые так и не становились по-настоящему близки, отваливаясь по дороге и предпочитая оставаться теми же самыми шапочными знакомыми. Марат прошел с ним путь с детского сада через всю школу и уже половину универа и знал как облупленного. Знал его семью, знал его проблемы, знал его заморочки и мирился с ними, где-то сглаживая, где-то прикрывая; и Олег глубоко ценил его верность. А еще Марат обладал совершенно неистощимым чувством оптимизма, и если его терпение подошло к концу, значит, пришла пора что-то менять.
– Слушай, Кайсаров, была у тебя девчонка, после секса с которой ощущаешь себя богом и думать потом ни о чем не можешь, кроме как о том, чтобы все повторить?
Марат хмыкнул, но, кажется, с облегчением. Интересно, а он что подозревал?
– Богом я, в отличие от тебя, ощущаю себя постоянно, но оставим пока различия в наших с тобой мировоззрениях, – заковыристо начал он, однако следом просто передернул плечами. – Проблема-то в чем? Вряд ли девчонка в здравом уме откажется после такого секса от повторения.
Олег поморщился. Не откажется. Но рассказывать про Соню он не был готов даже Кайсарову.
– Она в Питере живет, – коротко ответил он, и Марат надел на свою физиономию сочувствующее выражение. Потом усмехнулся.
– То есть перепало-таки тогда, а ты молчал, как бирюк, хотя лучший друг всегда своей радостью поделится! – без тени обиды наехал он, однако Олег только мотнул головой. Да, у них с Маратом было разное отношение к жизни, к ее подаркам и к ее подставам, и последнее, чего Олег бы сейчас хотел, – это хохмить, даже если бы в хохме пришло облегчение. И это Марат тоже знал. Махнул рукой. – Ладно, проехали! – заключил он. – Я боялся: серьезное что, а ты опять один тянешь, делиться не хочешь. Но раз дело тупо в сексе, то эту проблему мы как-нибудь решим. Найду я тебе такую девчонку, что небо с овчинку покажется, и обязательно прослежу, чтобы жила она от тебя на соседней улице. Так что не кисни! И не вздумай отказываться! Я все устрою!
Наверное, стоило тогда сказать, что он сам справится со своими заморочками, но Олег устал. Последние полтора месяца вымотали его донельзя, а раздражение от собственной неспособности выкинуть из головы случайною девчонку заставило принять предложение Марата. В конце концов, надо было как-то избавляться от этой одержимости и возвращать секс в разряд «просто секса». «Без обязательств». И без этой сраной тоски!
Кайсаров решил не откладывать дело в долгий ящик и в ближайшую же субботу зазвал всю команду на шашлыки к себе в родной Михайловск. Ехать туда надо было два с лишним часа, но Олег, давно мечтавший вырваться на природу, счел это отличной идеей, тем более что волей случая выходные у него оказались свободными. Он отлично помнил холмистый Михайловск с красивым прудом и делившей его пополам железной дорогой, по которой они с Маратом бегали еще мальчишками, когда гостили летом у его бабушки: оттуда Олег всегда возвращался отдохнувшим и немного обновленным и искренне надеялся, что на этот раз будет так же. Во всяком случае, сам он твердо решил поставить точку. Встряхнуться и избавиться от Сониного наваждения. Кайсаров прав: все это совсем несерьезно. На пару банок пива.
Их набилось в его машину пятеро: кроме самого Олега, Марата, Лерки и Макса еще восхитительно красивое создание с гибким станом, хвостом льняных волос до попы и ногами сразу от окончания волос. Звали создание Аллой, и, как ни странно, она оказалась не только совершенной в своем очаровании, но и весьма общительной – Марат знал, как угодить своему капитану. Где он нашел подобный идеал и как тот раньше ускользал от Олегова внимания, стоило только гадать, но дорога в теплом веселом разговоре оказалась легкой и короткой, и Олег счел это добрым знаком для более близкого знакомства. Алла определенно была не против, и Кайсаров подсуетился, умудрившись оставить их в доме вдвоем, тогда как всех остальных выгнал на улицу жарить шашлыки и приводить запустелый участок в порядок. Четыре года назад умерла Маратова бабушка, и с тех пор дом в Михайловске стоял практически без присмотра, лишь изредка тревожимый такими вот набегами.