– Думаю, первая помощь не повредит прямо сейчас, – отпустил себя Олег и завладел ее губами…
10
Соня сидела на полу своей бывшей комнаты в бабушкиной квартире и тупо смотрела на белый галстук-бабочку в руках. На прошлой неделе она обнаружила его в кармане платья, в котором ездила на тетин юбилей. Как он мог туда попасть, Соня не сумела бы объяснить даже на сеансе гипноза. Зато отлично знала, что хочет с ним сделать. И, как ни стыдно было признавать, именно по этой причине приехала вчера вечером к бабушке, предварительно договорившись с Катюхой о встрече в честь окончания сессии.
Вот сколько всего пришлось придумать, чтобы ни у кого не возникло подозрения, что она просто организует себе новое свидание с Олегом. Отказаться от которого у нее так и не получилось.
Смешно.
О том, что не удастся так просто его забыть, вычеркнув из своей жизни, Соня уже знала, убедившись в этом в первый месяц разлуки. А ведь тогда еще не было всего этого сумасшествия на теть-Лилином юбилее и затем в гостинице, после которого Соня неделю витала в облаках, раз за разом возвращаясь в воспоминаниях в ту ночь и безмерно смеша младшую сестру своими неадекватными ответами и небывалой ранее покладистостью. Даже отец в конце концов это заметил и посоветовал дочери не утомляться так сильно при подготовке к экзаменам, а у Сони просто не было сил на привычный сарказм и раздражительность. Она ощущала себя совершенно новой, преображенной, нужной и желанной до такой степени, что сметались все барьеры и забывались все условности. Это было что-то невероятное, и Соне как будто не надо было больше ничего доказывать, ни за что бороться, ни с кем воевать. Она знала, что красива, – красива так, что от нее невозможно отвести глаз. Она знала, что понимаема, – понимаема так, что принимаются все ее недостатки и глупости. Она знала, что важна, – важна так, что хочется сохранить ее, несмотря на все препятствия и уговоренности об отсутствии обязательств. Олег сделал попытку завязать отношения, вручив Соне визитку с номером телефона, и она отлично поняла это, несмотря на совсем другие его слова. А она слишком хорошо тогда осознавала, что никаких отношений быть не может. Что она никогда не сумеет объяснить Катюхе, каким образом они с ее Олегом оказались вместе, а ее уважение всегда значило слишком много. Что она откровенно смешна, попавшись в расставленные собой же сети и не имея возможности выпутаться из них.
Тогда, в аэропорту, все это казалось таким важным, что Соня не приняла предложение Олега. Выбрала другой путь. Попрощалась – с твердой уверенностью, что это навсегда. И наверное, все-таки сдержала бы данное себе слово, если бы не этот галстук. И не внезапное озарение, что это не случайность.
То есть случайность, конечно: не Олег же, на самом деле, засунул ей галстук в карман, чтобы после потребовать его возвращения, – как случайность и предыдущая их встреча на теть-Лилином юбилее, но, когда этих случайностей стало больше одной, Соня задумалась о знаке.
Ну да, непрофессионально, наверное, было будущему психологу верить в знаки – не на астролога училась, чай. Но Соня верила тому, чему хотела верить, а верить в правильность своих встреч с Олегом она хотела слишком сильно. Да что там, она все время искала повод, чтобы набрать наконец его номер, который давно уже выучила наизусть, хоть и внесла еще в зале ожидания в телефон, и одергивала себя, напоминая об обещании, и ругала себя за это малодушие – но не останавливалась, нет, не останавливалась. Олег оказался слишком нужен, и в этой нужде стирались все поставленные перед собой запреты, и страхи, и препятствия.
Да разве не стоили, в конце концов, тот восторг, то наслаждение, то сладкое хрупкое счастье, что она испытывала рядом с Олегом, того, чтобы за них побороться? Не получится, так не получится: не у всех получается и далеко не всегда – но Соня-то отказывалась в самом зародыше. Рубила едва проклюнувшиеся саженцы без всякой жалости, не давая им шанса, – и из-за чего? Из-за того лишь, что боялась показаться смешной?
Как будто теперь не казалась.
А что, если Катьке все равно? Если ей совершенно безразличен Олег и вся его дальнейшая жизнь? Если она только порадуется за Соню, нашедшую своего Давыдова, – ведь Катька была хорошей подругой и искренне Соню любила? А она все решила за подругу – как всегда – и теперь строила колоссов на глиняных ногах и прикрывала ими собственную неуверенность и собственные страхи.