Предупреждала? Намекала? Искушала? Олег понял одно: самолет – завтра. А значит, есть целая свободная ночь, и он слишком хорошо знал, как хочет ее провести.
Не с чужими девицами и скабрезными анекдотами.
Кайсаров сожрет его живьем.
– Слушай, Сонь, я очень благодарен тебе за заботу и желание вернуть галстук, но я правда у черта на куличках. Выбираться буду до вечера, – попытался еще прощупать почву он, прежде чем окончательно увязнуть, но Соня и не думала ему помогать. Молчала и ждала продолжения. Ну и черт с ним, будет ей продолжение! – Подождешь? Я смогу приехать к семи.
– Не поздновато ли? – явно проверяла свою власть над ним беспощадная Софа, но Олег уже услышал эти искушающе манящие нотки. Нет, не поздно. Он успел.
– Заберу тебя, откуда скажешь, – живо пообещал он и удовлетворенно улыбнулся, когда Соня рассмеялась. Черт, как же он хотел ее видеть! Просто до какого-то опустошения!
– Ладно, посмотрю, что получится. Созвонимся, – поставила еще победную точку она, но Олег охотно ее простил. Пожалуй, он весь мир бы сейчас простил и обнял его в собственном вдохновении просто потому, что от Сониного веселого голоса все проблемы и былые упаднические мысли вмиг улетучились и осталось только понимание: хочет. Черт знает, почему она не звонила целых три недели, но сейчас это не имело значения. Олег еще возблагодарил высшие силы, не позволившие ему налакаться раньше срока пива, и с поляны, не заходя в дом, прямиком направился к машине. Он не хотел сейчас ничего объяснять. Сбросит по дороге Кайсарову сообщение, тот поймет. А Алле потом букет с извинениями пришлет. Она оказалась отличной девчонкой – куда лучше, чем Олег заслуживал. Потому что он сходил с ума по другой. Неидеальной, нетерпимой, непредсказуемой, невозможной – но слишком нужной.
Вот тебе и «никаких обязательств».
Марат позвонил, когда Олег в распаренной машине выезжал из города. Такого мата от лучшего друга он еще никогда не слышал.
– Белены объелся, Карп?! – с трудом выдергивал Кайсаров из общего словесного поноса литературные выражения. – А мы как выбираться будем? Вдевятером – на одной машине?
– Там поезд, помнится, через Михайловск ходит, – усмехнулся Олег, раздраженно отдирая от спины прилипшую рубаху: кондиционер не спешил начинать работу. Надо будет домой по дороге заскочить, переодеться. А еще лучше и душ принять, чтобы смыть вместе с потом запах Алиных духов: о том, как он планировал провести сегодняшнюю ночь, Соне знать не стоило. – А то привыкли, понимаешь, на чужом горбу…
– Я тебе припомню это, Карпыч! – продолжил бушевать Марат. – Свинья неблагодарная! Я тебе такую девочку подогнал – а ты свалил! Что б я еще когда!..
– Не теряйся – утешь! – хохотнул еще Олег и бросил трубку на соседнее сиденье. Сто двадцать километров, мать их! А потом еще команде объясняй, какого лешего их капитан свалил с общей вечеринки, и добро, если Кайсаров не удружит со своей версией. И все же Олег ни секунды не сомневался в своем выборе. Сто двадцать километров – и он сожмет наконец Соню в объятиях, вдохнет будоражащий запах ее волос, заглянет в темные, преступно глубокие глаза, найдет губами ее насмешливые губы – и никаким собственным тараканам больше не отдаст ни одной их с Соней общей минуты. Кто-то отрядил их им слишком мало, чтобы разбрасываться. И Олег не собирался повторять собственные ошибки.
У самого въезда в город позвонила Соня и сказала, что в семь часов будет у центрального входа в «Веер Молл». Олег удовлетворенно пообещал встретить ее там, хоть и не понял, по какой причине ее занесло в такую Тмутаракань. Впрочем, может, они с друзьями в том районе и живут, а вот Олег, обитавший на противоположном конце города, взглянув на часы, понял, что такой крюк сделать не успеет. С душем стоило попрощаться и ограничиться покупкой свежей рубашки в каком-нибудь магазинчике по дороге. Заодно выбрать букет для Сони: Олегу безумно хотелось подарить ей цветы. Он еще ничего ей не дарил: не считать же, в самом деле, подарком оплаченный обед в «Чернике» – а душа требовала такого жеста. В последнее время Олег не узнавал собственную душу, но все, что касалось Сони, не вписывалось в привычный уклад его жизни и при этом волновало и восхищало до какого-то детского ликования. Года три Олег его уже точно не испытывал – не до того было. И почти забыл, как это здорово: ни о чем не думать, ни на кого не оглядываться, не делить на части и не оставлять на потом. Соня вернула ему это ощущение, без скупости делясь фейерверком собственной жизнерадостности, и Олег не хотел его лишаться. Просто не мог.