Он вытряхнулся из машины возле первого более или менее приличного цветочного магазина. Желто-фиолетовый букет пришлось собирать вручную, зато он идеально подходил Соне с ее яркостью и неординарностью. И напоминал об огне прошлого свидания.
От этих самых воспоминаний моментально взмокла шея, и только упавшие с неба капли позволили немного ее остудить. Тучи висели нешуточные, и Олег поспешил в машину: не хватало еще вымокнуть перед свиданием. И так достаточно Соню повеселил.
Дождь накрыл, едва он выехал с парковки – отличный июньский ливень, стеной закрывающий обзор и превращающий улицы с неработающей канализацией в бурные реки. Желая выгадать время, Олег поехал короткой дорогой, но, завернув на мост, понял, как лопухнулся.
Мост ремонтировался уже три года, и на лето на нем оставили только две действующие полосы. И сейчас одну из них перегораживал лихач на «Жигулях», умудрившийся влепиться в трамвай, – мост встал намертво.
Олег припомнил все недавние Маратовы слова, адресовав их лихачу, «Жигулям», трамваю, ремонтникам, мосту – и себе, выбравшему именно этот путь. Можно же было поехать через центр: пусть медленнее, зато наверняка. А теперь сколько простоишь в этой западне? И не выбраться из нее никак: справа пути, слева – непрерывный встречный поток, спереди и сзади – такие же товарищи по несчастью. Только ждать. И надеяться, что в скором времени рассосется.
Спустя четверть часа на том же самом месте пришлось брать телефон и набирать Сонин номер.
– Ты уже на месте? – с ходу спросила она, и Олег, к собственному расстройству, услышал в трубке гул, весьма характерный для торгового центра. Значит, Соня была уже там. А он надеялся, что она по девчоночьей привычке опоздает.
– Сонь, прости, я на мосту застрял, – покаянно произнес Олег. – Не думал, что в субботу здесь будет такая… – он замялся, подбирая слово, но Соня его опередила.
– Жопа? – подсказала она и рассмеялась. Олег счел это добрым знаком. – Ладно, я пока по магазинам пройдусь. Как высвободишься – телеграфируй.
Олег пообещал сделать все возможное, чтобы ей не успел наскучить шопинг, и высунулся в открытое окно, чтобы понять, насколько впереди все запущено. Не увидел, зато набрал полный воротник дождевой воды, и проблема свежей рубашки встала особенно остро.
С собой у Олега была запасная футболка: все-таки он собирался на дачу с ночевкой – но с весьма неоднозначной надписью поперек груди, которая для свидания с Соней подходила в последнюю очередь. Однако для дороги вполне годилась, и Олег, не без труда переодевшись за рулем тесной Хонды, почувствовал себя человеком. Непрекращающийся дождь наконец-то охладил машину, и можно было бы признать жизнь прекрасной, если бы не эта долбанная пробка, которая и не думала рассасываться.
Олег снова глянул в окно и заметил на тротуаре вполне себе знакомую обнимающуюся парочку. Наверное, он и не обратил бы на нее внимание, если бы не яркие рыжие волосы девчонки. Авантюристка Сорокина, предпочитающая не заморачиваться с трудным делом охмурения парней, а получать их посредством шантажа и интриг. Веселенькая была история, и Олег тоже немало в ней позабавился, пока Сорокинский папаша не пригрозил отчислить его из универа за неподобающее почтение к его дочери. Кто проговорился ему про спор, Олег так и не выяснил: сам он рассказал о нем только Марату, но в нем был уверен, как в самом себе.
Вылетать из универа Олегу было нельзя: именно его заработок составлял сейчас большую часть доходов семьи, и без нее мать с теткой даже его года в армии не протянут. Тетке требовались дорогостоящие лекарства, и ее пособия на них никак не хватало. Мать уже три года на пенсии – в общем, Олег отдавал долги и не мог позволить себе подвести родных. Кроме того, универ и его команда были знатной отдушиной во всем творившемся вокруг дурдоме, хотя Сорокина, конечно, знать об этом не знала и вряд ли желала подвести Олега под монастырь, затевая свою аферу. Он и не злился на нее, не понимал только, зачем было затевать всю эту игру с ним, когда в результате сама она выбрала другого парня. И выбрала, судя по всему, весьма обоснованно.
Олег усмехнулся и снова перевел взгляд в лобовое стекло. Он ведь поначалу Романа в каких только грехах не подозревал. Был уверен, что тот пытается добиться Сорокиной и не чурается никаких способов. Пытался оградить наивную девочку Катю от подобного ухажера. Даже Строева сдури предупредил, что за его дочерью какое-то пьяное быдло увивается. Новый опыт ухаживаний позабавил, вот только с деньгами тогда было совсем туго, приходилось выкручиваться изо всех сил. Потом Олег немного увлекся, но все же не настолько, чтобы переживать из-за ее предпочтения другого кавалера. Особенно когда понял, что тот-то от Сорокиной по-настоящему без ума. Какого лешего он тогда так упорно вталкивал Катю в его, Олеговы, объятия, объяснить тоже было невозможно, но, по счастью, этот лист его биографии оказался перевернут. И вряд ли Олег когда-нибудь захочет снова пересечься с аферисткой Сорокиной.