Но ведь ревновал же? Обозначившиеся желваки, вызывающий прищур зеленых глаз. Ох, Соня, кажется, давала повод.
– Бывший одноклассник подарил, – быстро объяснила она, вдруг представив, что Олег сейчас разозлится и уйдет, как уже случилось однажды. И ничего не будет. Черт ее дернул оставить Ромкин букет у себя: но куда его было девать? Не выбрасывать же, Соня всегда жалела цветы, даже завядшие. Лишь бы теперь эта жалость не вышла боком. – Своей девушке и мне за компанию, – продолжила объяснять она, – чтобы не обидно было. Он же не знал… что мне совсем не обидно…
Она улыбнулась и посмотрела на Олега чуть исподлобья, и он послал все свои домыслы. Слишком долго он ждал, чтобы прямо сейчас разбираться, что правда, а что нет. Он хотел только ощутить наконец Соню возле себя, стиснуть в жадных объятиях, вспомнить вкус ее губ, почувствовать, что ей тоже это нужно и важно. Так отзываться, как Соня, не умел никто на свете. И никто другой Олегу не был нужен.
Он обхватил одной рукой ее голову, впился в сладкие губы, чувствуя, как Соня подалась к нему. Вжалась всем телом, требовательно толкнулась в губы, чуть всхлипнула в безудержности его поцелуев. Тело прошило разом, и в голове засверкало чем-то желтым и фиолетовым. Он кретин, если думал, что можно кем-то заменить Соню с этой ее ведьмовской притягательностью и страстностью. Она одна такая на всем свете, и ничего с этим не поделаешь.
– Сонь…
Она уставилась ему в глаза, не отрываясь, и в ее глазах веселились самые настоящие бесенята, а грудь в этом вызывающе строгом костюме поднималась быстро и неровно. Она сведет его с ума.
– Вот поганец! – неожиданно выдала Соня. – А я уже почти поверила, что ты исключительно из-за галстука приехал.
Олег расхохотался, не имея представления, откуда у нее взялась подобная мысль.
– У меня дома шесть таких галстуков, – сообщил он и еще раз с удовольствием прижался губами к ее губам. – Но этот, несомненно, теперь будет самым любимым.
Соня боднула его в щеку, потом спустила дорожку коротких покусывающих поцелуев по его шее. Олег закрыл глаза, с трудом совладая с дыханием. Чего добивается эта чертовка? Хочет повторения ресторанной одержимости?
– Мне надо освободить руки! – неожиданно с раздражением проговорила она и отпрянула от Олега. – Я с этими букетами даже обнять тебя не могу по-человечески! Давай закинем их тебе в машину, пока я не дозрела до более жестокой для них участи!
Это была отличная идея, очень ему по душе. Заодно и он избавится от кофе, который при всей Сониной догадливости сейчас неимоверно ему мешал. Только…
Олег еще раз подтянул ее к себе и тоже жарко поцеловал в шею.
– Пока ты абсолютно беспомощна, – севшим голосом пробормотал он и вдохнул совершенно неповторимый Сонин запах. Сможет ли он когда-нибудь им надышаться? Кажется, рассчитывать на это не приходилось.
Соня глубоко вдохнула, чувствуя, что ноги слабеют. Надо было, наверное, придумать какой-нибудь язвительный ответ в отместку на его вызывающее заявление, но Соня не хотела язвить. Она была как-то беспутно рада, что он наконец приехал, что выбрал для нее этот невероятный желто-фиолетовый букет, что приревновал ее невесть к кому, что присвоил ее себе – так жарко и безапелляционно – и что теперь никак не мог от нее оторваться. А еще ей нравилось, что он сегодня не в костюме, а в простых джинсах и совершенно замечательной футболке с надписью: «Ограниченный тираж, 100 % качество». Соню забавляла эта похвальба, но она не могла не признать, что это абсолютно точное определение.
– Я тебе это припомню! – угрожающе пообещала она, подставляя шею под его новые поцелуи и ничего так не желая, как чтобы он не останавливался. Какие у него планы на сегодняшний вечер? Заикаться про номер Соня немного опасалась.
– Ловлю на слове, – неровно усмехнулся Олег и наконец потянул ее к машине. У него возникла куда более отличная идея, чем у Сони, но, едва открыв дверцу, он вынужден был от нее отказаться. Из салона пахнуло сигаретным дымом, и Соня удивленно приподняла брови.
– Ты разве куришь?
Пришлось сознаваться.
– Я опаздывал к девушке на целый час. Если бы с собой было что из спиртного, я бы еще и напился.