Олег хмыкнул. Интересно, мать предлагала заделать Соне ребенка или просто неудачно выразилась? Иногда ей в голову приходили столь бредовые идеи, что приходилось только поражаться.
Вот как с билетами.
– Ладно, мам, этот разговор рискует затянуться, а у меня через два часа мероприятие, – поднялся он с табурета и взял билеты. Поискал взглядом ценник, но тот был аккуратно заклеен какой-то резиной, отодрать которую, не порвав билет, было невозможно. – Спасибо за подарок и за то, что сказала о нем заранее. Недели мне вполне хватит, чтобы продать билеты хотя бы за полцены и обеспечить вас продуктами на месяц.
Мама повела плечами и грустно на него посмотрела.
– В таком случае мы с Иришей не возьмем у тебя больше ни копейки, – нисколько не повышая голос сказала она. – Если сын не считает нужным уважать мои решения, я тоже не стану уважать его. Это будет честно.
Кажется, недавно Олег был «бесценным подарком». Как же быстро мать низвергла его с пьедестала.
– Честно будет сказать мне правду, мам, – пожал плечами он. – Начнем с того, что ты понятия не имеешь, какая музыка мне нравится; более того, ты вообще не знаешь современных исполнителей. Второе – деньги. Зря ты заклеивала цену: я отлично знаю, сколько стоят билеты на The Weekend, даже самые плохонькие, как знаю и то, что у тебя такой суммы нет. Третье – девушка. Предположим, есть какая-то девушка, которую я с удовольствием пригласил бы на концерт, но об этой девушке я никому никогда не рассказывал. Отсюда вывод: либо вы нашли в стене этой квартиры клад, а все остальное – ошеломительное совпадение, либо ты темнишь, мать, что-то от меня скрывая, а я, как ты знаешь, этого не люблю. Игр мне хватает на работе.
Мама смотрела на него молча пару минут. Потом тоже поднялась, подтянула Олега к себе и с улыбкой поцеловала его в щеку.
– У меня очень умный сын, – довольно проговорила она. – Поэтому я оставлю решение этой задачи за ним. Но это никак не исключает моего ультиматума.
– Ультиматума! – хмыкнул Олег и снова посмотрел на билеты. Это, конечно, был идеальный повод, чтобы позвонить Соне, а Олег, кажется, упорно искал причину, чтобы этого не делать. Какая разница, на самом деле, кто помог матери выбрать для него подарок? Сам-то он просто боялся увязнуть настолько глубоко, что уже не выберется. За эти три свидания Соня неожиданно стала слишком близкой и нужной, чтобы не заглядывать против воли в будущее и не понимать, что этого самого будущего у них попросту нет. Это в каникулы она может изредка выбираться к бабушке и заодно встречаться с Олегом. Ну он, положим, выбьет себе в профкоме путевку в Питер и вместо экскурсий проведет время с Соней, а что потом? Он вернется к себе, она останется в Северной столице, и будут они созваниваться сначала раз в неделю, потом раз в месяц, а после и вовсе перестанут это делать. Так не проще ли оборвать все сейчас, пока это не зашло слишком далеко? Пока отношение к Соне не переквалифицировалось из «безумно нравится» во «влюбился по уши»? Олег никогда еще не влюблялся и, честно говоря, предпочел бы избежать подобного рода глупостей. А Соня почти довела до черты.
Теперь ей не пришлось бы объяснять, почему она не звонила. Вот только с каждым новым днем без нее все сильнее хотелось завыть волком на луну или набить на очередном мероприятии очередному хаму физиономию. И все чаще вспоминались Сонины слова: «А потом нашла повод увидеться – и приехала». Олег очень верно приближался к тому же самому рубежу, и разве не настоящим подарком были те билеты, что мать ему сегодня вручила?
И все же хотелось бы знать, кто ее надоумил.
– Чего смурной? – поинтересовался Эдик, с которым они встретились уже в кафе, где Олегу предстояло вести очередную свадьбу. Лето всегда было напряженным, зато и денежным временем, и, выпади концерт The Weekend на выходной, Олег не стал бы менять договоренности с заказчиками и искать срочную подмену. Но концерт был во вторник, светивший в Олеговом расписании белым окном, и причин для отказа у него не оставалось. – Осточертели свадьбы? Или сам предпочел бы очутиться на месте жениха?