Олег фыркнул: ну да, спит и видит. Как будто Эдик его не знал.
Или, наоборот, знал слишком хорошо?
– А скажи мне, Эдуард, – голосом кота Матроскина поинтересовался Олег, – не с твоей ли подачи матушка решила осчастливить меня билетами на The Weekend? Ты-то, в отличие от нее, как раз в курсе моих музыкальных пристрастий.
Эдик бросил на него быстрый взгляд и продолжил подключать аппаратуру.
– Я много о чем в курсе, – расплывчато начал он, однако следом ответил вполне конкретно: – И в первую очередь понимаю, что тебе необходимо отдохнуть. Причем не лечь в кровать и не смотреть сутки в потолок, а оторваться по полной, чтобы стряхнуть все, что накопилось за последнее время, и напитаться энергией хотя бы на ближайшие пару месяцев, пока ты не загнал себя окончательно и не выгорел так, что уже не возродишься.
Олег поднял брови, слушая. Эдик, конечно, был тем еще болтуном и никогда не лез за словом в карман, но чтобы его тянуло на задушевные разговоры, Олег, честно говоря, не помнил.
Неужели действительно дошел до ручки?
Последние полгода выдались сложными еще до Сони. Аккурат под новый год у тетки случился новый приступ, и все немного поднакопленные деньги пришлось отдать для ее реабилитации. Врачи откровенно предлагали махнуть на нее рукой, но мать и слышать не желала о подобном, и Олег, будучи единственным мужчиной в семье, считал эту проблему своей. Он хватался за любую работу, даже если платили копейки, потому что после каникул с торжествами было негусто, а деньги требовались постоянно.
Тогда его и выручил Марат, недавно намекавший на то, что лучший друг привык все тащить в одиночку. Кайсаровы никогда не жаловались на нужду, у отца их семейства была своя строительная фирма, вот он-то с подачи сына и пригласил Олега Карпоноса ведущим юбилея компании. Марат знал, что денег Олег у него не возьмет, и нашел другой способ помочь другу. И за это Олег будет у него в вечном долгу.
Потом были Руслан с Василисой, с расчета которых Олег сумел закрыть все накопившиеся долги, и уже после них предложения посыпались весьма активно. Он наконец-то смог выбирать, но старался не пропускать ни одних выходных, чтобы создать хоть крохотную финансовую подушку на случай новых неприятностей.
К началу лету Олег совершенно явно начал выдыхаться и на некоторых мероприятиях с тоской понимал, что ему не хватает былого пыла и задора. Их просто неоткуда было брать.
Тогда-то в его жизни и появилась Соня.
Вот уж кто позволил по-настоящему оторваться. Олег не помнил, когда бы импровизировал с такой легкостью и таким задором, как раз за разом бросая на нее воодушевленные взгляды. Не говоря уже о том, как они отрывались после, даже памятуя о ссоре, которая только сделала их свидание острее.
Последняя же встреча оказалась еще более яркой и богатой на сильные эмоции. Олег уже года два не ходил в клуб, экономя каждый рубль, и совершенно забыл, как это – развлекаться, а не развлекать. Соня была средоточием его «отрыва». Сама как фейерверк – внезапная, сверкающая, звонкая, ничего не боявшаяся и постоянно поражающая Олега в самое сердце. Наверное, еще немного – и она пробьет-таки в нем брешь. Но Олег уже страшился этого меньше, чем Сониного исчезновения. Отрываться без нее не было никакого желания.
– Спасибо, конечно, за заботу, – буркнул он, не особо привычный к тому, чтобы Эдик проявлял к нему какое-то внимание вне работы. – Но ты, когда в следующий раз решишь благотворительностью заняться, предупреждай, что ли. А то я матушке выволочку устроил за траты, а она тебя так и не сдала.
Эдик неожиданно бросил на него неприязненный взгляд.
– Пожалел бы мать! Она и так себя заживо у сестры похоронила, так и ты еще добавляешь! Она, между прочим, извелась из-за тебя вся, страдает, что они с Ириной испортили тебе жизнь. И в институт-то ты любимый из-за них не поступил, и работаешь на износ, и девушкой-то тебе некогда обзавестись. Ну я и сказал про девушку.
Олег, слушавший его молча и с изрядным раздражением на насочинявшую ерунду мать, на этом месте хмыкнул и поднял брови.
– Ну поведай хоть, с кем свел, чтобы потом одинаково врать. А то подставлю тебя ненароком, и огребешь за благие намерения.
Эдик, однако, ответил не сразу, несколько раз пробежавшись пальцами по клавишам синтезатора и что-то поднастроив.