Наконец поднял на терпеливо ожидавшего его ответа Олега глаза.
– Соней ее зовут, – сообщил он. – И не пытайся делать вид, что не понимаешь, о ком я говорю.
Олег снова хмыкнул: а Эдик и в самом деле знал о нем куда больше, чем показывал. И чем Олег мог предположить.
– Мы с Соней виделись три раза, – зачем-то сказал он, как будто это что-то меняло. И Эдик тут же подтвердил его мысли.
– Есть женщины, на которых достаточно одного взгляда, чтобы пропасть на всю жизнь, – что-то совсем уже небывалое сказал он и уткнулся на этот раз в свои колонки, изображая невероятную занятость. В том, что он ее изображал, Олег не сомневался: он ложь за версту чуял и столь же далеко обходил. Ну, если, конечно, не решал подыграть и посмотреть, что из всего этого выйдет, но это уже просто для развлечения. В жизни он с лгунами и притворщиками не связывался. Соври ему Соня хоть раз – и он бы, может, сумел бы освободиться от нее без особых потерь. Но она была средоточием искренности, не скрывавшим собственных эмоций и не стеснявшимся собственных желаний. И Олега зацепило это намертво. Как сказал Эдик, с «одного взгляда».
– То есть ты с этими билетами решил не только от тоски меня избавить, но и с личной жизнью подсобить? – ершисто уточнил он, не желая никого впускать в их с Соней отношения. Не было печали, в самом деле! Это Эдика можно поприжать и отвадить от желания почесать язык за Олегов счет; с матушкой такой номер не пройдет. Если она захочет собрать на девушку единственного сына досье, она это сделает. А она захочет.
– Я решил, что они будут отличным подарком на твой день рождения! – отрезал Эдик и силой защелкнул один из своих ящиков. – Ты же можешь делать с этими билетами все, что тебе вздумается! Хоть подтереться, раз уж мы с твоей матерью были так не правы!
Олега слегка зацепило это «мы», но не настолько, чтобы отвлечься сейчас от мыслей о Соне. Ну и черт с ним, в самом деле, что свидание ему устраивают мать и Эдик! Разве не важнее, что у него есть офигенный повод увидеться с шальной девчонкой Сонькой? И провести с ней еще одну незабываемую по искренности ночь?
– Прикрой, если появятся гости! – заявил Олег и, достав телефон, отправился в соседнее помещение.
16
Соня блаженствовала в ванне, полной пены, и старательно пела песни, гоня от себя мысли об одном олухе, грозившемся позвонить, но за целую неделю так и не соизволившем это сделать. А ведь она так глупо и наивно на это рассчитывала.
Нет, она знала, конечно, что говорить им особо не о чем. Ну что там: «Привет!» – «Привет! Как дела?» – «Все отлично. Может, увидимся?»
Вряд ли этого вопроса можно было избежать. И вряд ли у Сони был на него однозначный ответ.
То есть, конечно, она хотела снова увидеть Олега, но как это организовать, плохо себе представляла. Юбилей и праздник по поводу окончания сессии отец еще проглотил, но чересчур частые полеты дочери через полстраны не оставит без внимания. Он всю жизнь был весьма прижимистым человеком, несмотря на неплохой капитал, и предпочитал вкладывать деньги в дело, а не в развлечения. И хоть у Сони имелась собственная карта, на которую отец ежемесячно скидывал неплохую сумму, все же та была не настолько безграничной, чтобы, как думал Олег, Соня могла сорить деньгами направо и налево.
Кроме того, существовала и вторая проблема для ее отлучек. Проблема эта носила имя Маргариты Бессоновой, за которой Соня, раз уж она «предпочла все-таки стать частью семьи», должна была присматривать во время летних школьных каникул. Тот факт, что великовозрастному дитяти почти исполнилось двенадцать, родителей совершенно не смущал. На няньку они разоряться не желали: зачем, когда есть Соня, которой совершенно нечем заняться в свободное время? Тем более что Риточка никаких проблем не доставляла, изучала себе языки и, несомненно, обещала стать настоящим подспорьем семьи Бессоновых, весьма активно поглядывающих на зарубежный рынок.
Соня на место «гордости семьи» никогда не рассматривалась; впрочем, ее это устраивало. Не хватало еще подчиняться и соответствовать – беды не оберешься. Нет уж, пусть лучше будет нелюбимой дочерью и бесприданницей, чем сломает себя еще раз в угоду фантомной родительской любви. Это много лет назад Соня думала, что ничего важнее на свете нет. Сейчас понимала, как ошибалась. Куда важнее не степень родства, а испытываемые к человеку чувства. А для этого у Сони были бабушка, Катюха и… Олег?..