– Сонь, а ты вообще лес любишь? – спросил он. Она в это время, перегнувшись через бортик корзины, гладила верхушки елок и вздыхала с такой радостью, что Олегу почему-то почудился положительный ответ. И Соня, не медля, кивнула.
– Люблю, – быстро сказала она. – Тишину, зелень – и особенно запах. Знаешь этот аромат смолы, когда солнце нагревает сосны, а ты стоишь, закрыв глаза, под пробивающимися сквозь ветви лучами, и просто дышишь, и не можешь надышаться? Я никогда не жаловала лагеря, ездила туда от безысходности, но за этот запах готова была смириться с любыми невзгодами. Я… странные вещи говорю, да, Олег? Ты не ждал от меня такого?
Он действительно не ждал, но оттого ее слова показались еще более трогательными. А вдохновение на Сонином лице толкнуло взять ее руку в свои и поднести ее к губам. Соня сегодня была не похожа на себя обычную, но с каждой минутой покоряла все сильнее. Непредсказуемая девчонка. Что-то она скажет на его предложение.
– А с ночевкой – рискнешь? – чуть севшим голосом поинтересовался он. – Туда, где совсем нет людей? Только мы с тобой?
Соня стиснула его руку и придвинулась близко-близко. Черт бы побрал этого Марка за спиной, который не давал правильно отреагировать на такое искушение.
– Ночь в палатке? – между тем продолжала дразнить Соня, и глаза у нее стали глубокими, бездонными. – Костер, шашлыки, звездное небо над головой? А еще на романтика обижался. И кто ты, если не романтик?
Олег улыбнулся: пусть будет романтик, какая, в принципе, разница?
– У меня еще и гитара есть, – подначил он ее, и Соня хлопнула ресницами. А потом обхватила Олега за шею и звонко поцеловала.
– Значит, решено! – заключила она. – С тебя гитара, а с меня – походный репертуар. Я, кстати, и палатку умею ставить, и костер разводить – в лагере научили. Так что не отвертишься.
– Не отверчусь, – согласился Олег, и предусмотрительно отвернувшийся Марк позволил наконец от души поблагодарить Соню за этот энтузиазм. Выгорит у них такой поход или нет, не имело особого значения. Олегу просто нравилось открывать свою Соньку всякий раз с новой стороны – и восхищаться этими самыми открытиями.
Лесок между тем закончился, и они спустились к реке – так низко, что корзина едва не задела дном поверхность воды. Соня совсем по-девчоночьи взвизгнула и снова обожгла Олега восторженным взглядом.
– Смотри, смотри, кувшинки! – радовалась она и стискивала его руку, а Олег ловил себя на том, что, пожалуй, за такой взгляд легко нырнул бы сейчас в реку прямо из корзины и принес ей этих самых кувшинок. И останавливало только то, что она не любила сорванные цветы.
Свое обещание про Ботанический сад он тоже еще не выполнил.
А потом они снова поднялись вверх, отправившись в путешествие над московскими кварталами, и Олег, определив направление их движения, принялся в шутку указывать местоположение основных достопримечательностей и рассказывать Соне всем известные факты про них. Марк-бородач за спиной посмеивался над подобной эрудированностью, а Соня, прижавшись к плечу Олега, задавала такие же глупые вопросы и с удовольствием выслушивала не особенно остроумные ответы.
– А правда, что в Останкинской башне живет привидение?
– Какая ж это жизнь, когда туристы постоянно туда-сюда снуют и ничего не боятся? Так, появляется иногда особо впечатлительных попугать, но что-то все реже.
– А почему Воробьевы горы так называются? Там и гор-то никаких нет, так, холм небольшой.
– Для воробьев-то еще какие горы, Сонь. Да и студентам эти горы осилить – непростая задача. Не все справляются.
Соня тоже хихикала, а Олег раз за разом всматривался в ее вдохновленное лицо и с жадностью запоминал каждую черточку. Надо же будет как-то дотянуть до новой встречи. И даже абсолютно упоительное путешествие на воздушном шаре никак не скрашивало приближающееся расставание.
По домам они улетали из одного аэропорта и уже по традиции долго и вкусно целовались почти до самого закрытия посадки.
– Больше ни за что не стану ждать твоего звонка! – с вызовом заявила Соня и обхватила его лицо ладонями. – Сама позвоню – и сегодня же! Не усну, пока не услышу твой голос!