На кухне воцарилась тишина. Марат уставился невидящим взглядом в бутылку коньяка, Олег покрутил пальцами стопку. Они периодически лаялись с Кайсаровым и потом спокойно могли не общаться неделями, но подобных фортелей лучший друг еще не выкидывал. И Олег тщетно пытался понять, что на самом деле произошло.
– Ты большой спец по спектаклям, да, Карп? – наконец глухо проговорил Марат. – Только не все девчонки играют.
Олег махнул рукой.
– Все, Кайсаров, – заверил он. – Даже лучшие из них. Флиртуют, выкручиваются, защищаются – причин не один десяток. Хочешь – разбирайся, не хочешь – смирись. Только мне больше этим мозг не компостируй, договорились? У меня без твоих истерик он взрывается: не все, знаешь ли, на Майорке могут напряжение сбросить.
Последняя фраза была лишней. Во-первых, Марат не виноват в том, что у Олега, в отличие от него, не имелось средств на подобные развлечения. Во-вторых, напряжение в последнее время Олег скидывал так, что стоило только позавидовать самому себе. Но слово не воробей, и уж оправдываться он точно не собирался.
Марат еще немного погипнотизировал бутылку, потом зажевал новую дольку лимона. Наказывал себя, что ли?
– А слабо честно ответить, Карп? – неожиданно спросил он. – Почему ты тогда все же уехал? Ведь не из-за холодности же Али?
Олег поморщился. Отвечать он не хотел. Но врать сейчас, кажется, не имел права.
– Потому что хотел увидеть другую девчонку, – сухо произнес он. – Если у нас что-нибудь выгорит, я тебя первого с ней познакомлю. А если услышу хоть одну пошлость в ее адрес, выкину тебя из команды без всякого предупреждения. И назад не верну.
Кайсаров захлопнул уже открытый было рот. Команда была для него святым, а Олег, очевидно, произнес свою угрозу достаточно убедительно, чтобы ей поверить.
– Девчонка, значит, – только и хмыкнул Марат и снова налил себе и Олегу коньяка. – Ну тогда давай за нее и выпьем! Надеюсь, она скрасила тебе праздник во время моего демарша?
В его голосе промелькнуло нескрываемое раскаяние, и Олег кивнул, простив ему это недоразумение.
– Скрасила, – подтвердил он и прищурился, предупреждая новый вопрос о Соне. – Все остальное я уже сказал, Кайсаров! Сам-то чего после демарша приперся? Совесть замучила?
– Она самая, – усмехнулся Марат и сожрал еще одну дольку лимона. – Девчонки девчонками, а друг у меня только один. Не могу, понимаешь, разбрасываться.
– Понимаю, – усмехнулся Олег и поднял стопку. – Тогда за дружбу? Которая крепче любых спектаклей?
– Отличный тост! – одобрил Марат и с облегчением рассмеялся.
22
С матерью Соня почти разругалась. Нет, хорошо, она честно присматривала за Риткой, пока той не исполнилось заветных двенадцать лет, до которых родители не имели право оставлять ребенка одного. Но позавчера они отметили Риткин день рождения, и Соня официально стала свободной. И никак не ожидала, что сообщение о своей поездке к бабушке мать воспримет в штыки.
– Кто поведет Маргариту на курсы? – высокомерно поинтересовалась та, когда старшая дочь заикнулась о неделе в гостях. Соня раздраженно передернула плечами: почему, в конце концов, ее должно это интересовать?
– Сама сходит: тут двор перейти и за угол завернуть, – напомнила она. – Я в ее возрасте через весь город одна ездила, и тебя это почему-то не волновало.
Если она рассчитывала застыдить мать, то ей это не удалось.
– Не сравнивай, пожалуйста, в каком городе мы жили и в каком живем сейчас, – заявила та, стоя у зеркала к Соне спиной и даже не думая оборачиваться. Они с отцом собирались в театр, и Сонино сообщение о желании навестить бабушку было явно не к месту. Но откладывать Соня не могла. Почти две недели прошло с последнего их свидания с Олегом, а следующее планировалось никак не раньше августа, и Соня должна была как-то разбавить этот месяц невыносимого одиночества. И что после Риткиного двенадцатилетия могло помешать ей отправиться в Екатеринбург? И не на одну ночь, а на несколько? Пусть было немного стыдно прикрываться в таком деле бабушкой, но известием о парне Соня подписала бы себе приговор. Родители и в Питере-то после каждого ее свидания опасались, что она принесет, подобно матери, в подоле, и всячески намекали, что не станут, по примеру бабушки, брать на себя заботу о внуке в тот момент, когда отцовская карьера так стремительно идет в гору. Соня закатывала глаза и говорила, что, в отличие от родителей, отлично умеет пользоваться средствами предохранения. И с интересом прикидывала, что было бы, если бы она действительно вдруг забеременела? Наверное, родители отослали бы ее обратно к бабушке и окончательно забыли о ее существовании.