Сценка подходила к концу, когда явно предпочетшая пирата постылому мужу девица кинулась своему пленителю в объятия. И все бы ничего: уж не настолько собственницей была Соня, чтобы ревновать Олега к этим театральным атрибутам, – но девица вдруг весьма по-хозяйски сунула нос ему в кружевной воротник, и Соня руку бы дала на отсечение, что эта дрянь поцеловала его в шею!
[1] Авторы музыки: Андрей Покутный, Владимир Адаичев; авторы слов: Максим Лидов, Тамара Нестерова (прим. авт.).
24
– Брось, Сонь, что за глупости! – поморщился Олег, когда Соня не постеснялась в голос высказать ему свое негодование по поводу поведения его помощницы. – Даша просто шепнула мне на ухо «спасибо». Переволновалась, подзабыла текст, боялась подвести отца на глазах его коллег – вот и не сдержала эмоций, когда я выручил.
Соня, однако, и не думала принимать его слова на веру. Нет, она не сомневалась, что эта девица нисколько не интересовала Олега: не такой у него дурной вкус, чтобы вместо Сони предпочесть эту серую мышку. Но в том, что он интересовал ее, она была абсолютно уверена. И хотела в зачатке раздавить любые ее поползновения в сторону своего парня.
– Даша? – прищурилась Соня и скрестила руки на груди. Олег, переодевавшийся к новой сценке в цыгана, впрочем, этого не увидел.
– Даша, – подтвердил он, натягивая яркую рубаху. – Мы вместе занимались в театральной студии и знаем друг друга, как облупленных. И поверь, у тебя нет поводов ревновать. Я как минимум не в ее вкусе.
Соня хмыкнула: как будто хоть одна девушка могла остаться равнодушной к Олегу Карпоносу! Это только он способен ничего не замечать. Как с Катюхой.
– Я не знаю, какие у твоей Даши вкусы! – отрезала она. – Но я не дура, Олег, чтобы не видеть, когда девчонка заигрывает. И не понимать, чего она добивается!
– Чушь! – весело отозвался он и, подвязав рубаху, одним движением привлек Соню к себе. – И я не хочу тратить на нее слишком короткий перерыв. Черт, почему Эдик так жмотит песни на танцевальную паузу?
Спорить с этим Соня не могла, с удовлетворением отдавшись его жарким, изголодавшимся поцелуям. Может, и бог с ней, с этой Дашей? Все равно Олег безраздельно принадлежит Соне. И не дает ей ни малейшего повода заподозрить его в неверности.
Однако новая сценка заставила пожалеть о слишком быстрой капитуляции, потому что «подруга детства» снова взялась за свое. Нет, она, конечно, поначалу весьма достоверно гадала юбиляру и гостям, обещая им самые невероятные блага и выманивая под шумок деньги, но при этом не забывала стрелять глазками в Олега и улыбаться ему так завлекающе, что у Сони против воли ходили желваки. И ей было вовсе не до смеха, когда комично неловкий медведь – и кого они только в него обрядили? – портил залихвацкий цыганский танец, потому что эта неуемная Даша так и норовила погладить Олега при каждом приближении к нему. Черт, да не мог же он этого не замечать!
Оказалось, мог.
– Сонь, зачем ты портишь себе настроение? – так мягко спросил он, что Соня на мгновение испытала угрызения совести. – Неужели ты думаешь, что, будь между мной и Дашей что-то серьезнее детской дружбы, я бы пригласил тебя сегодня в это кафе?
Соня фыркнула и прижала его к стене.
– Во-первых, не пригласил, а я сама напросилась! – уточнила она. – А во-вторых, я не сомневаюсь в тебе! Меня бесит эта девица и ее способы обольщения!
Однако Олег как будто и не услышал последнюю фразу. Притянул Соню к себе и потерся носом о ее ухо.
– Рад, что во мне ты не сомневаешься, – искушающе пробормотал он, и Соня растаяла от этой его ласки. Да что ж это такое, если она не могла ни злиться, ни бунтовать в его близости? Хотелось только прижаться крепко-крепко, ощутить его сильные объятия, убедиться, что он весь, безраздельно, принадлежит ей, – и убедить его в собственной серьезности. Чтобы он не думал, будто она просто развлекается. Даже мысли не допускал.
– Не хочу, – выдохнула еще Соня, притягивая его к себе, и очередная общая песня нашла самое жаркое продолжение в их поцелуях. И язык Олега, словно подчиняясь страстному танцу, заманивал в какой-то омут, а руки так понятно сжимали плечи, что все слова и тем более претензии были лишними. Ох, скорей бы закончился этот злосчастный юбилей, чтобы получить Олега в безраздельное пользование, забыв обо всех этих упакованных дамах и господах, желавших украсть у Сони такие драгоценные минуты его внимания. Но она за каждую из них рассчитается сегодня ночью.