– Давай оформим все быстренько, пока твой Дашутку пошел окучивать, – заявил он и потянулся к молнии на брюках…
25
– Алексея своего провоцируешь? – прямо спросил Олег, выдернув Дашу из круга танцующих и пройдя вместе с ней во вторую комнатку, где она переодевалась к новым сценкам. Там было весьма тесно, но для разговора, до которого наконец дозрел Олег, лучше и не придумаешь. Во всяком случае, дернувшемуся вслед за ними Алексею места уже не хватило.
Даша сначала еще захлопала недоуменно глазами, но Олег терпеливо ждал ответа, и ей пришлось его дать.
– Догадался? – чуть смущенно спросила она. Олег кивнул.
– Догадался. Не буду спрашивать о причине, но, Даш, заканчивай с этим. Ни ему, ни мне этот спектакль не по душе. А ты рискуешь здорово вляпаться.
Она поморщилась, явно недовольная его требованием.
– Тебе же всегда нравились спектакли, Олег, – напомнила она. – Я думала, ты меня поддержишь.
Олег усмехнулся: она думала!
– Мне сегодня с избытком спектаклей и без неоплаченных! – решил поставить точку он. – И в следующий раз будь добра предупреждать о том, что не входит в сценарий, заранее. Чтобы я не чувствовал себя идиотом и не огребал потом со всех сторон за собственную сентиментальность!
Черт, это, кажется, было чересчур жестко, но Соня со своим выступлением слишком сильно потрепала его выдержку. И вроде глупо было ревновать, зная, что она всего лишь устроила свой спектакль, чтобы отомстить за его мягкотелость, но смотреть на то, как она подкатывает к другим мужчинам, как прикасается к ним, как завлекает их этой своей колдовской грациозностью и соблазнительностью, было сродни разъедающей душу кислоте. И каждая новая капля прожигала все с большей изощренностью, выматывая и высасывая всю радость от встречи и недавней Сониной отзывчивости. Хотелось только забить на все свои обязательства и следящие за каждым его движением взгляды, взвалить Соню на плечо, выволочь ее наружу, подальше от всех этих роняющих по ней слюни хищников, и там популярно объяснить, что он думает по поводу ее вопиющего поведения.
Слишком наглядно. Олег не справился.
– Извини, – с куда большей обидой, нежели раскаянием, произнесла Даша и чуть отодвинулась от него. – Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы. Надо было сразу сказать, хотя я не думала…
Олег резко выдохнул и тряхнул головой, беря себя в руки.
– Не будем ссориться, ладно, Даш? – старательно миролюбиво предложил он. – Нам с тобой еще вечер доводить до ума, а в состоянии конфронтации это, сама знаешь, неблагодарное дело. А твоему Алексею, будь уверена, и трех актов достало с головой.
Последнюю фразу он сказал в качестве примирения и с удовлетворением увидел, как у Даши загорелись глаза. Забавно. Значит, не только терминатор неровно к ней дышал, но и сама она отвечала ему взаимностью? Зачем тогда Олега использовала? Вторая Сорокина. И что за мания у девчонок, в самом деле?
– Лешку не пробьешь, – пожаловалась Даша и отвернулась от Олега, очевидно не желая, чтобы он видел ее уязвление. – Он решил, что мы друзья, и его и бульдозером с места не сдвинешь. Если даже тебя проглотил и не подавился…
Олег усмехнулся: почему девчонки так любят все усложнять? И как ему повезло с Соней, которая всегда прямо говорит, чего хочет и чего ждет. Иногда, правда, ее заносит, но Олег готов с этим мириться за ее искренность. И стоило, наверное, пожалеть Алексея, которому предстояло пробираться сквозь дебри женского кокетства и фальшивой скромности.
Можно ведь и не пробраться.
– Скажи ему о своих чувствах в лоб, – предложил Олег, отлично зная, что Даша никогда этого не сделает. – Перед таким ни один парень не устоит.
Даша развернулась и посмотрела на него, как на умалишенного, но сказать ничего не успела. Перепуганный Сонин крик разрезал секундную тишину, и Олег, вздрогнув, рванул в соседнюю комнатку.
Предположить, что случилось, ему не хватило времени. Он распахнул дверь, увидел какого-то типа в пиджаке, зажавшего его Соню в углу, – и кровь застучала в висках от ненависти. Олег бросился вперед, вцепился в плечи этой мрази, силой развернул его к себе, оттаскивая от Сони, – и задохнулся от резкого удара аккурат в солнечное сплетение. Согнулся пополам, хватая ртом воздух, услышал еще, как Соня взвизгнула, но от нового удара заложило уши. Болью пронзило сразу и грудь, и голову, в глазах то ли покраснело, то ли почернело, и единственной разумной мыслью промелькнуло в мозгу понимание, что он не сумел ее защитить…