Соня захлопнула уже открытый было рот и отвернулась к окну. Горло снова перехватывало, и на этот раз, кажется, предательские слезы. Ну она же виновата в том, что ему так больно и так обидно! И совершенно не знает, что с этим делать.
Олег завел машину и на светофоре спросил:
– Куда тебя отвезти?
Соня резко выдохнула, с трудом подавив дрожь. Ничего страшнее этого тона она еще не слышала. Даже мерзкий, пьяный, требующий не ломаться голос не казался таким приговором, каким сейчас припечатал ее Олег. Выходит, все кончено? И он не даст ей даже шанса?
– К себе! – привычно прячась за бравадой, заявила она. – Отвези меня к себе! Куда еще ты можешь отвезти меня на ночь глядя?
Олег тронул машину на зеленый и свернул направо. Что это значило, Соня не знала.
– Не думаю, что именно этого ты хочешь, – с совершенно отвратительным спокойствием произнес он, а для Сони это, кажется, стало последней каплей слишком неспокойного сегодняшнего вечера.
– А чего я, по-твоему, хочу? – резко выкрикнула она. – Или, думаешь, я из Питера летела, чтобы этот ублюдок по углам меня лапал?! Так должна сказать, ты глубоко заблуждаешься!
Олег скрипнул зубами, но головы даже не повернул.
– Извини, – сухо проговорил он и замолчал. Соня стиснула пальцы, понимая, что пришло время объясняться, а она так и не придумала идеального плана. Но пока Олег еще не решил, что с ней делать…
– Ты извини, – напряженно произнесла она, пытаясь быть такой же спокойной, как он, но чувствуя, что надолго ее не хватит. – Я не хотела, чтобы все так получилось. Я не думала, что все так получится. Я… знаю, что подвела тебя и подставила, и пойму, если ты…
– Брось, Сонь, ты не обязана ни в чем оправдываться, – качнул головой Олег, даже не став ее дослушивать. – Я сам виноват в сложившейся ситуации. Мне следовало сразу разобраться с этой Дашиной глупостью, а я заигрался – и получил овации от благодарных зрителей. За что боролся, на то и напоролся. Сам себя подставил. И даже в мыслях не держал, что ты можешь нести за это ответственность.
Соня смотрела на него во все глаза, не веря собственным ушам. Она же действительно была виновата – почему он опять не видел за ней вины? И брал ее на себя, когда именно Соня…
– Я же спровоцировала этого психа, когда решила преподать тебе урок, – уже без тени юления напомнила она и никак не ожидала поймать наконец в ответ его быстрый взгляд.
– Сонь, надеюсь, тебе никто не внушил, что мужчина имеет право распускать руки только потому, что ему показалось, будто девушка его хочет? – напряженно спросил он. – И ты не терпела мои собственные домогательства вот в этом убеждении…
Она замотала головой и даже за колено его схватила, искренне надеясь, что он сказал последнюю фразу не всерьез.
– Не внушил! – быстро и горячо ответила она. – Не терпела! Я хотела тебя с твоего первого поцелуя! И сейчас хочу! И не понимаю!.. Ты же злишься, я же вижу! Почему тогда?!..
Олег поморщился и снова повернулся к рулю.
– К тебе это не имеет отношения.
Соня фыркнула: такой ответ она ненавидела.
– Ты знаешь, что от меня нельзя скрывать правду! – снова ринулась в атаку она. – Я начинаю делать гадости и не могу вовремя остановиться! Олег, пожалуйста, давай поговорим! Я не хочу вот так… расстаться…
Сказала это страшное слово и сама замерла от его убийственной холодности. У Олега тоже пальцы сжались на руле с такой силой, что тот как будто даже скрипнул. Машина замедлила ход и остановилась у бортика. Олег ткнул аварийку и снова уставился на свои руки.
Соня ждала его ответа в таком напряжении, что даже не сразу поняла смысл услышанного:
– Я не сумел тебя защитить.
– Ты – что? – будто дурочка, переспросила она, и Олег наконец перевел на нее взгляд. На лице у него было написано уже знакомое Соне упрямство и совершенно необъяснимая, но такая желанная нежность.
– Я не умею драться, Сонь, – пожал плечами он с какой-то светлой снисходительностью. – Совсем. И никогда не умел. Дашка правду сказала…
Но что Соне было до какой-то Дашки?
– И бросился меня спасать? – глядя ему в глаза, совсем тихо произнесла она. Олег осекся. В этом ее голосе было неуместное, необъяснимое, но настолько явное восхищение, что в груди стало горячо, в секунду растопив накрывшее было отчаяние после озвученного ею «расставания». Нет, черт побери, он не хотел расставаться! И не хотел, чтобы Соня этого хотела! Но абсолютно не знал, как в этом своем позоре перед ней оправдаться.