Соня вдруг расцепила его пальцы, стиснула его руку в своих и прижалась к ладони губами. Олег ошеломленно запустил вторую руку Соне в волосы и поднял ее лицо к себе.
– Ты чего?
– Ты лучше всех!
Он резко выдохнул. И можно было, наверное, засомневаться в ее словах, начать расспрашивать, спорить, доказывать, что он не достоин подобных похвал после того, как подвел ее, не сумев оградить от неприятностей, да только вряд ли Соня всего этого не знала. И кажется, куда проще будет научиться драться, чем найти такую вторую. Тем более что второй Сони не существовало.
– Дурочка, – растроганно прошептал Олег и прижался щекой к ее затылку. Безумно хотелось зацеловать ее со всей той страстью, что бушевала сейчас в его груди, прорвавшись наконец сквозь слишком толстый слой былого уныния, но разбитая губа не позволяла ни одного безрассудного движения. Да и Соне вряд ли будет приятно целоваться, ощущая во рту вкус крови.
Зря он не дал ей обработать рану. Наверняка уже заживила бы ее.
Соня обхватила его шею и прижалась так крепко, как позволял рычаг переключения передач между ними. Вздохнула глубоко и освобожденно, и Олег не удержался от хулиганского предложения:
– Ко мне?
Соня кивнула, но руки сразу не расцепила, словно действительно до одури боялась потерять. Во всяком случае, сам Олег пару минут назад именно это и чувствовал.
Нет, устоять теперь было решительно невозможно. Он скользнул губами по ее щеке – осторожно, едва ощутимо, просто напитываясь восхитительным теплом ее кожи и почти не чувствуя боли. А Соня тянулась к нему, не говоря ни слова, но дыша все чаще, и Олег в этом безмолвном призыве нашел ее губы, приник к ним, оставляя недавнее благоразумие. Соня пальцами закопалась в его волосы, привлекая к себе и отвечая все жарче и настойчивее. Нет, он кретин, если собирался от всего этого отказаться! Кретин и задавала, слишком много возомнивший о собственной стойкости, потому что в Сониной близости и страсти…
– Черт!..
Губа оказалась не готова к таким испытаниям. Олег отпрянул, прикрывая рукой снова засочившуюся кровь, а Соня, зажгя в машине свет, только укоризненно покачала головой.
– Два помешанных болвана! – забавно охарактеризовала она их обоюдную несдержанность и нырнула в сумку за уже знакомым бутыльком и ватой. Олег усмехнулся, признавая ее правоту. Соня покачала головой и, смочив тампон перекисью водорода, аккуратно приложила его к разбитой Олеговой губе. Он зажмурился, пережидая щиплющую боль, а Соня с нежностью прижалась губами к его щеке. – Но больше никаких сумасбродств! – предупредила она. – У меня и так уже… руки дрожат…
Олег усмехнулся и прижал ладонь к ее спине.
– Ты же не думаешь, что из-за этой ерунды я пропущу нашу единственную ночь?
Соня коротко вздохнула. Погладила его пальчиком по груди. Откуда взялась эта совершенно не свойственная ей робость, он не мог и предположить.
– Если хочешь… не единственную, – негромко проговорила она. Олег отстранился и посмотрел ей в глаза.
– Серьезно?
Соня пожала плечами и почему-то опустила голову.
– В Питере меня никто особо не ждет…
У него перехватило дыхание в понимании, что она говорит правду. Что она действительно может не улетать, дав им всего несколько часов. Что она сама хочет остаться – иначе зачем бы стала об этом говорить?
Что и для нее их отношения перестали быть просто сексом.
– Сонька!.. – только и выговорил с восторгом Олег, и она сладко, доверчиво уткнулась носом ему в шею. Нет, напрасно она так грозно сверкала глазами, требуя прекратить сумасбродства. Он не отказался бы от них, даже если бы ему переломали все до единого ребра. Кажется, он никогда еще в жизни не хотел Соню до такой степени, как сегодня, когда едва не разрушил все из-за своей гордыни, и теперь словно заново обрел то сладкое счастье, что дарила ему только Соня. Шальная девчонка. Его девчонка. Абсолютно его.