– Ты его по возвращении из похода этому же придурку и продал, – с усмешкой отозвался Олег, принимая из рук Марата поводок. – Он нас у выхода из леса поджидал и слезно молил вернуть отцовский подарок.
– Точно! – воодушевленно воскликнул Марат. – Только бабок у него что-то совсем тогда негусто было, Тафгаю даже на новую будку не хватило.
– Зато сиденье осталось в полном его распоряжении, – напомнил Олег и еще раз погладил пса по голове. Соня ждала только момента, когда они распрощаются с Маратом и она сможет вдоволь натискаться с таким неприступным Тафгаем. Собак она обожала.
На обещанном ей Олегом походе Соня настояла сама. Решила, что ему просто необходимо сменить обстановку после того, как его целый день донимали звонками то с извинениями, то с требованиями, то с какими-то уточнениями и просьбами. Олег только и делал, что просил у Сони прощения за выдергивающие его из ее объятий дела, и в конце концов она не выдержала.
– Когда у тебя следующее мероприятие? – спросила весьма вызывающе. Олег поморщился, явно снова чувствуя себя перед ней виноватым. Соня не хотела, чтобы он переживал из-за подобных пустяков.
– В пятницу. Летом всегда много работы, Сонь, извини.
Она мотнула головой и растрепала ему волосы. Забавно, что, отвечая на каждый звонок, Олег закидывал их пятерней назад, приводя в порядок, словно звонивший мог его видеть и возмутиться ненадлежащим обликом. Добро хоть брюки не натягивал: из постели его Соня не выпускала.
– А какого лешего они тебе сегодня названивают? – без тени упрека в его адрес поинтересовалась она. – Ты только при мне уже шесть сеансов психологической разгрузки провел. Или они считают, что раз наняли тебя, то и всю твою личную жизнь купили?
Наверное, на такие слова Олег мог рассердиться или хотя бы попросить Соню не вмешиваться в его отношения с клиентами и не учить его зарабатывать деньги, но он только рассмеялся и потерся носом о ее нос. Соня обожала, когда он так делал.
– Категоричная девчонка, – заявил он. – А как бы ты реагировала, если бы за пару дней до свадьбы ведущий отменил контрольную встречу, да еще и сообщил, что в ближайшие два дня его не будет в доступе? Тоже бы задергала его звонками, чтобы убедиться, что никаких других неприятных сюрпризов больше не последует.
Соня хлопнула глазами, соображая.
– Когда ты успел?.. – удивленно спросила она. – И зачем, Олег, я не собираюсь портить тебе карьеру собственным сумасбродством!
Он усмехнулся и уложил ее на себя. Кажется, не было на свете ничего лучше, чем лежать на нем, вытянувшись всем телом, и ощущать кожей его кожу, и его тепло, и биение его сердца. Соня думала, что насытилась ими сегодняшней ночью донельзя, но слишком быстро поняла, что ошиблась. Насытиться Олегом наперед было невозможно.
– Ты ничего не портишь, Сонь: с делами я разберусь, не привыкать, – серьезно ответил он, совершенно необъяснимым образом поняв, что для нее это важно. – Не думай, пожалуйста, что я не ценю того, что ты для нас делаешь. И меньше тебя хочу побыть вдвоем без всяких помех.
Щеки после его слов неожиданно залило краской. Соня ни словом не обмолвилась Олегу о том, чего ей стоило нынешнее бегство из Питера, и думать не думала требовать от него за свой приезд какой-то благодарности. Сама жаждала этого свидания. Но если он хотел сделать его еще лучше, не Соне было ему возражать.
– Совсем вдвоем? – завлекательно мурлыкнула она и поцеловала его долгим поцелуем в шею. – Обещаешь? И тебе прям хватит наглости не отвечать на звонки несчастных замучившихся клиентов?
Олег скорчил недовольную гримасу.
– Сонька! Я всегда думал, что отзывчивость – это добродетель, но ты, несносная девчонка, убедишь меня в обратном!
Соня хихикнула и обвила его ногу своими ногами.
– Отзывчивость – это просто-таки замечательная добродетель, – сообщила она, почувствовав, как у него твердеет внизу живота. – Но нельзя быть в нашем мире слишком добрым. Сядут на шею и ножки свесят.
Олег усмехнулся и провел ладонями по ее спине, задержав их на ягодицах. Сколько они занимались любовью за последние сутки, Соня уже и не считала. Сначала она всячески ублажала Олега, не позволяя ему лишних движений и стараясь его наслаждением искупить свою вину. А потом он взялся за дело – обстоятельно, без спешки, в, казалось бы, полной удовлетворенности и единственном желании: увлечь Соню на седьмое небо, где не останется никаких ультиматумов, никаких страхов, никаких обид, только они единым целым в этом огне, в этом мучительно ярком удовольствии, в этой сумасшедшей близости и необходимости; нет, от них совершенно невозможно отказаться. И Соня уже знала, что не откажется.