– Я смотрю, историю родного края ты не прогуливала, – улыбнулся Олег и еще раз легко ее поцеловал. – Будешь рассказывать мне ее за шашлыками. А сейчас пойдем знакомиться со здешней хозяйкой. Уверен, вы друг дружке понравитесь.
Едва он замолчал, Тафгай дернул его с такой силой, как будто знал, куда идти, и стремился поторопить своих задержавшихся спутников. Соня снова приняла у Олега поводок и протянутую брезентовую сумку без опознавательных знаков, содержанию которой она с самого отъезда из дома не могла найти объяснение.
– Только не урони, не то Кайсаров мне этого до конца жизни не простит, – предупредил Олег, и Соня скорчила рожу, объясняющую ее отношение к его таинственности. Открывать секрет сумки, несмотря на все Сонины расспросы, он не спешил.
– Будешь задираться – отдам твое сокровище в зубы Тафгаю, и посмотрит, насколько сохранным он его донесет! – пригрозила она. Олег усмехнулся и закинул на спину рюкзак. К тому была приделана свернутая палатка и небольшой котелок для воды. Вчера Соня с интересом наблюдала, как Олег укладывает внутрь спальный мешок и другие необходимые для ночевки в лесу вещи. В ее миниатюрном рюкзачке ютились лишь средства гигиены и ветровка на случай вечерней прохлады.
Мерзнуть ночью Соня не рассчитывала.
Олег взял еще гитару и протянул вперед свободную руку, предлагая Соне сделать первый шаг по лесной тропинке. Она, однако, переплела свои пальцы с его и на мгновение прижалась щекой к его плечу: отходить от Олега даже на пару метров ей не хотелось.
Тафгай грозно гавкнул, переполошив щебечущих где-то наверху птиц, и заставил наконец своих спутников сдвинуться с места.
– Может, отпустить его? – предложила Соня, чувствуя, что долго удерживать такого гиганта она не сумеет и тогда Олегу придется спасать ее от незапланированной поездки на животе по этой самой живописной лесной тропинке. – Или он убежит?
– Не убежит, – уверенно ответил Олег, – но отпускать пока рано. Скоро сама поймешь. Да здесь и недалеко.
Соня улыбнулась, не испытывая ни малейшей потребности спорить. Да и как можно было тратить на раздражение совершенно чудесные минуты рядом с Олегом, в буйной зелени уральского лета, в теплом смолистом запахе окружающих сосен, в быстром дыхании радостного Тафгая, в совершенном умиротворении и предчувствии чего-то необыкновенного? Соня почти не заметила дороги, только восхищалась, будто ребенок, плотному слою хвои на тропинке, высокому муравейнику меж трех стволов деревьев, прячущейся в низеньких кустиках чернике, а Олег смотрел на нее с неприкрытым обожанием и словно бы заново открывал для себя лес. Нет, он, конечно, знал, что это обитель спокойствия и вдохновения, но воспринимал его целиком, почему-то не обращая внимания на какие-то составляющие, которые теперь так страстно выделяла Соня. А он был уверен, что ни одна городская девчонка не сумеет найти очарования в столь незамысловатом отдыхе, предпочтя клуб, кинотеатр или, на худой конец, шопинг. Соня снова разбила все его былые умозаключения вдребезги. И он снова был этому бесконечно рад.
Наконец на тропинке появились большие камни, и Олег снова забрал у Сони поводок. Тафгай к этому моменту уже тянул вперед со страшной силой, чуя воду и совершенно не понимая приближающейся опасности. Однажды после его безрассудного прыжка вперед, в неизвестность, им с Маратом пришлось вытаскивать эту пятипудовую тушу из наполненного водой заброшенного карьера – то еще веселье! Повторения пройденного, да еще и в отсутствие Кайсарова, Олег никак не желал, а потому, сделав еще пару десятков шагов, привязал Тафгая к толстой сосне. Соня удивленно глянула на него, но он только свалил тут же рюкзак, пристроил гитару и Маратов подарок, а потом, не говоря ни слова, потянул Соню к ряду деревьев, сквозь которые просачивался свет.