Взглянул на часы. Времени оказывается на этих двоих потратил немало. Восемь минут! Можно было и побыстрее, если бы отморозки не болтали, а сразу приступили к делу…
Перешагнув неподвижные тела, оказался у двери, тут же теряя браваду. Ключ торчал из замка с наружной стороны. Значит эти придурки больше переживали, чтобы девчонка не вырвалась на свободу, нежели за то, что кто-то посторонний может зайти внутрь.
— Ур-роды, — сбросив оцепенение и страх, он провернул ключ, открывая дверь.
Сердце, ухнув вниз, перестало биться.
Подсобка, в которой запер свою жертву финансист, оказалась небольшой. В ней едва разместился во всю стену стеллаж с хозяйственными принадлежностями, несколько шкафчиков для переодевания и один огромный кожаный диван.
На котором собственно, и сидела вразвалочку Лена.
Единственная, но яркая лампа очень отчётливо высвечивала фигуру, облачённую в красное. Первое, что бросилось в глаза и немного успокоило — платье было на месте. Причёска только растрепалась, и длинные каштановые локоны теперь, разметавшись в беспорядке, лежали на спине и плечах.
Первым отреагировал на гостя Артём Семенович, который в отличие от Лены как раз стоял возле неё полуголый! Испуганно охнув, он, придерживая приспущенные брюки здоровой рукой, отскочил к стеллажу, да с такой силой к нему приложился, что находившаяся с краю стопка туалетных бумаг посыпалась на голову. Обнажённое безразмерное пузо тут же затряслось, когда он попытался оградить себя руками от бумажного водопада.
— А-ха-ха-ха!! — засмеялась громко Лена от увиденной картины и только потом перевела взгляд на дверь. — Ой, Гришенька! — вытерев смешливую слезинку, удивлённо воскликнула, продолжая валяться на диване, вальяжно раскинув конечности в разные стороны. Громко икнув, сообщила как ни в чём не бывало: — А мы тут плюшками балуемся.
Подняв медленно руку, показала пальцем на живот толстяка и снова звонко засмеялась.
— Правда похож на большую плюшку? А-ха-ха!! Ну скажи-и-и!
Видя, что Гриша так и стоит на месте не шелохнувшись, Лена успокоилась. Нахмурила брови. Перевела ещё раз взгляд на притихшего в углу толстяка. Постучала пальцем задумчиво по губе и снова икнув, торжественно выдала:
— Ты прав! Он сейчас больше похож на кокосовое желе! — сложившись на пополам, снова весело захохотала, — а-ха-ха! Кокосовое!! — стуча ладошкой по кожаной обивке, она пыталась унять истерику, но тут же взрывалась вновь, — а-ха-ха! Желе!
В два шага Гриша оказался у побледневшего толстяка. Стукнув окровавленным кулаком об стену возле его головы, прорычал в лицо:
— Что ты с ней сделал?!
— Н-ничего! — перебинтованная гипсом ладонь взлетела вверх в нелепой попытке защитить от неминуемой участи. Пузан неестественно пискнув заныл, приседая на корточки.
Вздёрнув его за светлые волосы, заставил вернуться на ноги. Потряс тяжёлой головой в разные стороны.
— Не ври!!
Уже вереща от боли, тот затараторил:
— Ничего такого. Честно! А-а-а!! — он попытался освободить свои волосы из болезненного захвата, но Ильин со всей дури всадил кулаком в живот утихомиривая.
Охнув, толстяк тут же поник. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Слёзы полились потоком из его глаз. Жирное тело заколыхалось от дрожи. Подняв мутные зрачки, он зашептал:
— Не бей, пож-жалуйста… я Ленке только подсыпал в бок-кал немного синтетического афродизиака… это всё… ничего такого… чест…
Договорить не успел. В его нос прилетела вся не выплеснувшаяся ярость Гриши, моментально вырубая сознание. Огромное тело, упав навзничь, заняло почти треть пола подсобки.
— О! А теперь желе с малиновой начинкой! А-ха-ха! Гриша, перестань меня смешить!
Он бросился к дивану. Присел рядом, осматривая девушку на предмет повреждений. Когда она наконец немного успокоилась, спросил:
— Как ты?
Но Лена, тесно прильнув сбоку всем телом, выдохнула с улыбкой в губы.
— Ты всегда такой серьёзный.
Хихикнув, вскинула руку и провела горячими пальцами по его лбу, разглаживая морщинку.
— Лена, повторяю — он успел тебе что-то сделать? — обхватив её пальцы своими, отстранил от лица. Заглянул в чёрные зрачки, затопившие всю радужку.
— Артёмка забавный, когда он оголил свою плюшку, я хохотала минут десять.
— Может, что-то болит? Беспокоит? Идти сможешь?
Вместо ответа, она в одно движение перекинула ногу через него, оказавшись на коленях. Прижала мужскую ладонь к своей груди, жарко шепча: