Теперь уже оба парня, краснея и перебрасываясь друг с другом ругательствами, спешно приближались к старенькой машине, припаркованной в небольшом проулке. Вручив шатающуюся девушку Ильину, рыжий суетливо покопался в кармане куртки. Достав ключи, открыл заднюю дверцу. Из прогретого салона тут же подуло приветливо тепло и Лена, радостно завозилась в объятиях Гриши, отталкивая его. Неловко плюхнулась на широкое сидение. Помогая ей закинуть ноги внутрь машины, парень закрыл дверцу и устало прислонился к железному корпусу спиной. В пальцах в одно мгновение появилась сигарета.
— Может, в скорую? — засунув руки в карманы джинс, уточнил хмурый Женька.
— Нет, опасно, — мотнув в ответ головой, затянулся.
— Понял уже, что не всё так просто.
Темнота подсвечивалась лишь одиноким тусклым фонарём. Глухой проулок хорошо скрывал ребят и автомобиль от городской суеты. Там, вдалеке сигналили машины, переливались разнообразной подсветкой вывески и реклама, люди возвращались с работы, встречались друг с другом, гуляли, смеялись. За невидимой стеной кипела обычная жизнь. Рыжий исподлобья оглядел друга, демонстративно останавливаясь на заплывшем глазе и пробитой руке, а потом уставился в окно машины, где возилась Лена. Заметив, что за ней наблюдают, она тут же беззаботно засмеялась и прислонилась носом к стеклу. Начала корчить рожицы. Подмигнув кривляющейся девочнке, Женька тут же посерьёзнел.
— Ты сам как?
— Лучше всех.
Переглянувшись, друзья с пониманием заулыбались. Витавшее до этого в воздухе напряжение словно перетекло в другое, более понятное русло.
— И что будем делать?
— Все как договаривались, действуем по плану.
— Может попробовать к Мишке проехать?
— Мы пока спускались, я посмотрел карты, в той части города полный бардак. Даже если чудом пробьёмся в район, в таком состоянии её не пустят в гостишку.
— М-да… проблема, — протянул друг, — к себе позвать не могу, сам знаешь в каких условиях живу. Не дай бог соседи увидят Лену или мать неожиданно нагрянет.
— Я знаю, — желваки на смуглом лице заходили под кожей.
— Значит, к тебе домой?
— Угу.
— Тоже ведь рискуешь.
— Вот чтобы минимизировать риски, я и позвал тебя.
Женя кивнул и бодро провозгласил:
— Ну! Тогда не будем заставлять девушку нас ждать.
— Угу, — сделав последнюю затяжку и бросив окурок в урну, Ильин, прежде чем открыть дверь переднего пассажирского сиденья, обратился к другу, — единственное, хочу тебя попросить об одолжении.
Рыжий, уже успев обойти машину, остановился. Подобрался.
— Говори.
— Надо по базе пробить мудилу, который это сделал, — махнув головой, он указал в сторону Лены, — у твоего Кучера вроде были нужные связи. Надо бы порешать что-то, иначе я боюсь, тот урод так и будет продолжать свои геройские подвиги, с убеждением, что ему всё сходит с рук.
— Понял, скинешь инфу — разберёмся.
Пока машина медленно передвигалась по улицам (последствия катаклизма коснулись всего города) Лена, вальяжно развалившись на заднем сиденье, успела поприставать к водителю, высыпая на его голову тучу вопросов: А почему ты рыжий? А девушка у тебя есть? Почему так в машине душно? Долго ещё ехать? А все красавчики ездят на таких развалюхах или только вы двое? Вы давно дружите? А питьё в машине есть? Женя, у тебя такие красивые руки!
Парень всеми силами стараясь скрыть на лице ехидную улыбку, добросовестно отвечал на вопросы и выполнял просьбы, периодически поглядывая на посмурневшего друга. Но в конце, протянув бутылку с минералкой Лене, не выдержал и всё-таки хмыкнул.
— Молчи, — прошипел Гриша, отворачиваясь к окну.
— Я даже и не собирался говорить…
Машина, наконец, пробилась из затора и, завернув в сторону загородной трассы, начала набирать обороты.
— Ты слишком громко думаешь.
— А ты ревнуешь.
— Не глупи.
Но последняя фраза Лены, брошенная в адрес рыжего, действительно неприятно царапнула сердце. Поскорей бы уже добраться до дома и уложить одну неугомонную девицу спать.
В это время осушив жадными глотками бутылку, Заноза вытерла рот рукой и, откинув голову на спинку кресла, прикрыла сонно веки. Вяло пробурчала:
— Но даже если у тебя и красивые руки, я всё равно люблю только Гришу.
Между двумя сидевшими впереди повисла неловкая тишина. Барс, взглянув на девушку через зеркало заднего вида, присмирел. Облокотившись боком к дверце, он принялся смущённо чесать шею и щеку, безотрывно разглядывая тёмную дорогу впереди, подсвеченную лишь фарами машин. Ильин же в это время, боясь выдать свои чувства, принялся возиться в кресле, выискивая удобную позу. Как только сердце перестало стучать, как ненормальное, он прикрыл веки.