— Угу, — скептически посмотрела на напряжённое лицо, но машина неожиданно дёрнулась и подскочила, — ой!
— Сейчас, — напряжённо высматривая дорогу перед капотом, — ещё немного и прорвёмся. Хорошо, что ночью подморозило, иначе пришлось бы возвращаться.
— Действительно… хорошо…
Они и правда спустя пару минут вырулили на едва виднеющийся тротуар и со всей прытью понеслись по огромным сугробам вперёд.
Через час такой экстремальной езды машина припарковалась у дома Лены. Не зная, как себя вести и как прощаться, девушка просто открыла дверь.
— Пока, — бросила короткий взгляд на брата Гриши, — спасибо, что подвёз. Как теперь возвращаться будешь?
— Не переживай, это я с тобой аккуратно старался ехать, обратно вернуться не составит труда.
— Ааа, — протянула в ответ и, пытаясь усмирить неловкость, всё-таки вышла из автомобиля.
Но после того, как она закрыла дверь, и направилась было к подъезду, со стороны водительского места выскочил Валентин. Оперев руки на тёмную крышу тачки, он крикнул:
— Лена! Подожди!
— Что? — обернулась, удивлённо поднимая брови.
— Ты теперь своя. Ильина, короче.
— Угу, — снова скептически.
— А Гриша точно своих не бросает! Он обязательно позвонит или приедет!
— Передай ему, если он вздумает ко мне сунуться, я ему откушу нос! Не прощу за то, что бросил и за то, что заставил два раза общаться с бабулей.
Блондин в голос расхохотавшись, ударил ладонью по крыше автомобиля.
Вот дурак! Она же говорит совершенно серьёзно!
— Передам! — бросив напоследок, он вернулся в салон.
Мотор натужно взревел, и Лене проводив взглядом удаляющуюся машину, ничего другого не оставалось, как уныло поплестись в сторону дома.
Глава 12
Гриша
Он замер возле окна, внимательно разглядывая двор. Первый этаж. Угловая комната для гостей. Темнота. Она не должна никак его заметить. Стоит, о чём-то спорит с Валькой возле его машины, хмурится, кусает губу, как всегда, прекрасная в своих искренних эмоциях. Такая уже до боли родная, но которая в один миг стала чужой…
Сердце снова от этой мысли протяжно заныло, словно напоминая о том, что оно ещё существует в груди…
Тихий скрип двери, монотонное тарахтение по ламинату колёс. Даже не надо оборачиваться, чтобы понять, кто притих позади. Мама всегда умела безошибочно находить его в самых укромных местах. И именно тогда, когда особенно была нужна.
Холодная ладонь легла на поясницу, поглаживая оголённую спину. Утешая.
— Как ты? Бабушка сказала, что наконец-то «эта пигалица» покинула наш дом…
Недовольно фыркнула на фразочки бабули.
— Всё хорошо…
Рука на спине замерла. А потом, слегка похлопав, исчезла. Мама проехала к окну, отодвигая немного занавеску. Тоже вгляделась в происходящее во дворе.
Лена как раз в этот момент смотрела на Вальку снизу вверх, шокируя своей сногсшибательной улыбкой. Той самой, от которой никто никогда бы не смог устоять. Вот и брат оторопело замер возле машины.
Под ложечкой засосало.
— Она такая красивая. Кажется, Валечка немного растерялся… — мамин голос как поток прохладного воздуха в разгорячённую ночь.
— Да. Она идеальная. Лучше всех.
— Наша?
— На все двести процентов. Поэтому и хотел познакомить с тобой.
Машина завела мотор. В салоне погас свет, окончательно скрывая образ возлюбленной. Какой-то миг и двор опустел, ворота закрылись. Снег, медленно танцуя под фонарным освещением, опускался на землю.
— Она бы тебе обязательно понравилась.
— Я в это верю. Привезёшь как-нибудь ещё? — тоненькая кисть отпустила занавеску, и женщина взглянула на сына.
Мама. Такая всегда тактичная, чуткая. Понимает: что-то произошло и всё равно не лезет в душу, терпеливо ожидая, когда сын поделится о наболевшем сам.
Подхватив её прохладные ладони своими, он принялся их привычно растирать, чтобы хоть немного оттаяли и передали жизненной силы хрупкой на вид хозяйке.
— Прости, но она больше не приедет.
Голубые глаза под тусклым светом уличного фонаря блеснули удивлением. Тяжело вздохнув, Гриша опустил уже тёплые пальцы и направился в сторону небольшого дивана. Включил ночник. Разглядывая жёлтую лампу, проговорил:
— Судьба — странная штука. Ты не находишь? Со мной так точно вечно играет как кошка с мышкой, сначала дразня свободой и счастьем, а потом резко эту мечту отбирая. Ты, как никто, знаешь, что я никогда не жаловался на превратности судьбы, терпеливо снося все невзгоды. Если падал — отряхивался и шёл дальше по своему пути. Каким бы он ни был.