Засунув руки в карманы халата, он со строгим видом воззрился в сторону бабули.
— А кто курит? — наигранно удивилась Елена Генриховна, оглядела сначала рядом стоявшего внука, потом повертела перед своими глазами длинный мундштук и, будто только заметив его, воскликнула: — Ой! Вы про это? — ткнула чуть не в нос врачу свою трубку. — Так это моё лекарство… успокоительное.
— Гражданка, я бы попросил вас покинуть помещение! — доктор, ошалев от наглости старой посетительницы, принялся с грозным видом надвигаться в её сторону. Припечатывая с каждым шагом: — у нас серьёзное учреждение, здесь не то что курить запрещено, здесь даже просто находиться посторонним не разрешается. Быстро собирайте вещи и на выход. Зал для приёма посетителей расположен со стороны главного входа!
Гриша, соскочивший было с подоконника, на последних фразах, скривив лицо, с досадой отступил обратно к окну. Медработника было жалко, ведь не знал несчастный, что бабуля за прошедшие четыре часа сумела морально накостылять и спровадить с этого места пятерых медсестёр, двух врачей и даже охранника.
Елена Генриховна (которая на минуточку, доставала этому мужику лишь до плеча), с перекошенным от гнева лицом стала медленно приближаться в его сторону. Заметив решительность на морщинистом лице, доктор сбился с шага. Остановился, округлив оторопело глаза.
Тыкая указательным пальцем в область мужской груди, бабуля хрипло-ядовитым голосом стала на несчастного наседать:
— Как удачно вы мне попались, — она взглянула на нагрудный бейдж, — Попов Сергей Иванович, врач-офтальмолог! Я торчу в этой богадельне уже полдня! Моего сына привезли утром в тяжёлом состоянии, сразу направили в реанимацию. У него серьёзная интоксикация. Врач, который нас принял, выходил только один раз с сообщением, что у Павлуши открылось внутреннее кровотечение. И с тех пор прошло несколько часов ожидания, а к нам больше так никто и не подошёл. Я требую, чтобы вы немедленно выяснили все обстоятельства произошедшего инцидента! — она от гнева даже топнула об кафельный пол полусапожком. Зыркнула хищно снизу вверх на громилу и подступила ещё ближе, уже буквально тесня мужчину к стене. — Кто допустил, что у моего сына открылось кровотечение?! Почему нас держат в этих невыносимых условиях уже долгое время! Почему не пускают внутрь?! Если, не дай бог, что-то случится с Павлушей я вас здесь всех пересажаю! — крючковатый палец принялся тыкать во всех воображаемых виновников. — Дойду до министра. Ооо! Поверьте, это не пустые слова, ведь связи у меня есть…
— Бабуль, успокойся, — Гриша подошёл ближе. Обхватив за плечи, попытался остудить немного пыл, но она, дёрнув ими, продолжала испепелять взглядом врача.
— Нет, не успокоюсь, пока мне кто-нибудь не скажет, что здесь происходит!
Доктор, обомлев от этого гневного спича, уже бочком пятился в сторону дверей с надписью: «Служебное помещение, посторонним вход воспрещён». На последней фразе бабули он втянул живот и, приложив карту к замку, перед тем как скрыться, вместе дверью пропищал:
— Я сейчас всё выясню и вернусь…
— Вот так всегда! — всплеснула руками старуха и, спрятав удовлетворённую улыбку, втянула горький дым. Расправила плечи, гордой походкой вернулась к окну. Села как королева на троне. Отряхнула длинную юбку… И подняла на внука погрусневшие глаза. — Переживаю я Гришенька. Это уже пятый, кто убежал, но так и не вернулся.
— Всё будет хорошо, нас не пускают, потому что сейчас идёт операция.
— Ну хоть кто-то же должен владеть информацией…
— Подождём ещё немного, если никто не выйдет, я снова схожу к администраторам.
— Гриша! — раздалось громко вдалеке, и они вместе с бабушкой повернули синхронно головы.
По длинному коридору в их сторону бежала запыхавшаяся сестра. На руках она держала маленькую Алису. Позади них маячила фигура рыжего друга, также быстро шагающего и попутно оглядывающегося по сторонам.
— Привет! — не успели даже подойти, а племяшка сразу потянула руки, перебираясь к Грише. Сестра, стащив с головы шапку, пыталась привести себя в порядок и отдышаться. Светлые, блондинистые волосы никак не хотели слушаться трясущиеся пальцы. — Простите, только сейчас успели добраться по пробкам. Спасибо Жене, он перехватил на половине пути.
Осмотрев встревоженными голубыми глазами родных, Марина разматывала на шее шарф и продолжала:
— Как отец? Что-то известно? Нас ещё ни в какую не хотели сюда пускать. Если бы не Женя…
Рыжий лишь отмахнулся с досадой, пряча смущённый взгляд. Пожал Грише молчаливо руку. Прекрасно понимая, что слова в этой ситуации излишни.