— Николай, расскажите, как вы стали пожарным.
И вот оно! В очередной раз странное смущение промелькнуло на его лице. Мужчина ненадолго отвёл взгляд, осматривая дворик за окном.
— А знаете, что про Килиманджаро ходят необычные легенды?
— Николай…
— Эх, Лена, ну далась вам моя служба? Я уже шесть лет как на пенсии, и ни дня не пожалел, с тех пор как ушёл.
— Тяжело было? — настойчиво продвигала тему девушка.
Даже ответа не требовалось, настолько сильно помрачнело лицо взрослого мужчины.
— Да, — нехотя выдохнул он через время, — самый тяжёлый последний день перед выходом на пенсию. Когда мне вручили вас в беспамятстве. Обгоревшую, с зияющей раной на груди… Лена, давайте сменим тему…
— Почему?
Зелено-ореховые глаза внимательно оглядели спутницу.
— Ваша мама настойчиво советовала не затрагивать эту тему с вами. Сказала, что вы до сих пор болезненно реагируете на те воспоминания.
— Странная у неё логика, да? Ведь при этом она также настойчиво просила меня встретиться с вами с живым свидетелем того дня…
Он лишь пожал плечами.
— Возможно, она хотела, чтобы вы поняли, что прошлое пора отпустить…
— Погодите, — неожиданно Лена вскинула руку, вынуждая Николая смолкнуть на полуслове, — повторите, что вы сказали?
— Что ваша мама всеми силами старается вам помочь.
— Нет. До этого. Вы сказали, что вам меня кто-то вручил в тот день?
— Ну да… — его глаза странно сверкнули в этот момент.
— Так. Погодите. Разве не вытащили меня из-под обломков.
— Нет.
— А кто?
— Хозяин того ресторана. — Было заметно, как седовласый мужчина настороженно замолчал, увидев округлившиеся карие глаза.
Принесли первые блюда, разложили приборы, пожелали приятного аппетита, а двое так и сидели, молчаливо разглядывая друг друга.
Вспышками стали проноситься в сознании Лены воспоминания о том страшном дне. Действительно, её кто-то молодой нёс на руках. Низкий голос будто в живую произнёс: «Леночка, сейчас всё будет хорошо, мы уже у выхода…».
Эта фраза странным образом взбудоражила сердце. Будто что-то пытаясь напомнить, подсказать…
— Вы разве не знали? — наконец уточнил Николай, заставив вынырнуть из воспоминаний. — Наша бригада среагировала на вызов первой, но даже мы не успели вовремя приехать. Пожар к тому моменту полностью захватил зал…
Он замолчал.
— Дальше, — хрипло попросила Лена, хватая стакан с водой и в один глоток осушая его.
— А что дальше? Вас вынесли самой последней, в таком состоянии, что даже мне, повидавшему столько за свою службу, было страшно смотреть.
— Я не знала, — повторила вновь она, задумчиво водя пальцем по столу.
До еды так оба и не притронулись.
— Не удивительно, — также задумчиво ответил Николай, — на тот момент уже все пострадавших вывели из здания. А вы были без чувств.
— А вы случайно не знаете, как звали директора того ресторана? — она подняла глаза, но, напоровшись на мужское внимание, тут же принялась торопливо объяснять: — просто я пыталась в газетах хоть что-то о нём узнать, но там ни слова. Только сами события мусолили несколько недель, будоража общественность. Но ни имён, ни фамилий. Будто специально скрывали информацию, уводя от главного.
— Ну почему будто… — мужчина сделал глоток чая, — там действительно все свернули в одночасье. Слишком серьёзные люди были замешаны в поджоге, никто не хотел афишировать события того дня и особенно освещать, по чьей вине всё произошло.
— Что?!! Это был поджог? — воскликнула громко девушка, но, заметив, что привлекла слишком много внимания, нервно улыбнулась гостям, — извините.
— А вы разве не знали? — продолжил разговор бывший пожарный.
— Нет, конечно, нам сказали короткое замыкание.
— Ну да… ну да… — почесав бороду, тихо пробурчал Николай. Помолчал. Повертел в руках кружку с уже остывшим напитком. А потом негромко заговорил. — Вы спрашивали, знаю ли я директора того ресторана. — Он поднял глаза. — Я о том случае вообще много интересного узнал. О поджоге. О бизнесе. И даже о лживых, продажных начальниках нашего подразделения. Когда понял, что честь и достоинство попираются жадностью, стремлением урвать пожирнее кусок, то порадовался, что так вовремя ушел. Смотреть на то, как втаптывают в грязь самое светлое, за что мы были призваны бороться, было бы для меня невыносимо.
Лена молча слушала, пытаясь понять, к чему ведёт этот вмиг ставшим серьёзным собеседник.