— Лёша, можешь быть свободен, — к администратору. — Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь? — это уже к ней. Хрипло. Отстранённо. В то время как в глазах полыхает огонь.
— Да, — выдох вместо слова. Заворожённо следя за каждой мимикой, движением, боясь упустить хоть миг.
— Вам не понравились наши блюда? Как мы можем это исправить?
— Поцелуй…
Гриша поражённо застыл. Зависнув взглядом на приоткрытых губах. Мгновение и он, шумно выдохнув, склонился, бережно касаясь нежной кожи. Жаркие объятия стиснули до хруста косточек. Поцелуй перерос в страстное пламя, грозясь подпалить всё в округе.
Двое слышали лишь дыхание друг друга. И больше ничего. Ни улюлюканье и свист поваров. Громко играющую музыку. Ни ворчливое замечание администратора, который продолжал стоять неподалёку. В это мгновение существовали лишь двое.
Спустя вечность Гриша перестал терзать губы, но объятия так и не ослабил. Отстранив голову, он спросил:
— Лена, я могу, наконец, узнать твой номер телефона?
ЭПИЛОГ
Раннее утро, на строительной площадке будущего жилого дома пока работников нет. Горожане тоже в эту пору ещё спят, поэтому никто не видит, как на стреле башенного крана, на высоте сорока метров от земли, сидят двое. Девочка лет восьми и седовласый старик. Девочка болтает в воздухе ногами и грызёт леденец на палочке, с довольством зажмурив глаза. Старик разглядывает шапки домов в поисках горизонта.
В какой-то момент он переводит взгляд на соседку, поправляет на своей голове твидовую кепку-копполу и недовольно замечает:
— Зубы сломаешь, потом не жалуйся.
— А мне вкусно, — упрямо возражает девчушка.
— Ещё б не вкусно было, он стоил сто рублей. Я тебе не олигарх, чтобы покупать такие дорогие конфеты.
— Хранитель, — тяжело вздыхает ребёнок, догрызая остатки жёлтой карамели, — вот ты всегда умеешь добавить горечи в наслаждение.
— Работа у меня такая. Ты всё балуешься, а время неумолимо идёт вперёд, не спрашивая ничьего мнения.
Наконец, съев сладость, девчушка встаёт ногами на тонкий бортик железной секции. Расправив руки в стороны, делает несколько шагов, покачиваясь из стороны в сторону, как канатоходец. Дойдя до края конструкции, растягивает широкую улыбку, ловя пальцами и лицом резкие порывы ветра. Заливисто хохочет.
Старик, поджав губы, следит за её ловкими движениями.
— Смотрю довольная сегодня? — не выдержав длительного молчания, снова бурчит под нос, но его спутница всё слышит.
— Конечно! Свадьба как никак.
— Свела этих двоих вместе. Радости полные штаны.
— Фу, хранитель, как не красиво. В такой светлый день.
— А красиво перестраивать ход судьбы людей? Вмешиваться туда, куда не следовало?
Он тоже встаёт ногами на железную балку. Засовывает руки в карманы брюк, опираясь спиной к одной из вертикальных секций.
— Зато смотри как ладно всё вышло!
— Ладно-неладно… главное не по уставу!
— А знаешь, — перебивает привычное ворчание девчушка, оборачиваясь к старику, — я тут подумала, что мне нравится семья Гриши.
— И что? — тут же подбирается её спутник, предчувствуя в этой фразе подвох.
— А то, что я решила задержаться здесь ненадолго.
— Чего!! — шагает в её сторону дед, намереваясь схватить за руку, но ребёнок, вновь весело захохотав, ловко уворачивается и перебегает на другую сторону стрелы, к башне.
Показав язык, начинает корчить рожицы.
— А вот и не догонишь! А вот и не догонишь!
— На кого ты там ещё глаз положила, неугомонная? Я уже не в том возрасте, чтобы бегать за тобой. Говори немедленно, что удумала, иначе когда поймаю, поставлю на горох!
— Валентин ничего так… и сестра… — следя за приближением старика, она пятится назад и загибает пальцы, — ещё рыженький мне очень приглянулся. Да и мама Лены в самом расцвете сил. Ей бы сыночка родить, а то нашим молодожёнам не даст покоя.
— Ух, я тебе покажу, проказница, — делает выпад вперёд старик, успевший подкрасться на близкое расстояние, но вместо детской руки хватает воздух.
Теперь на стреле он стоит совершенно один, замерев в неуклюжей позе. А заливистый смех кружит вокруг него эхом.
Почесав бок, дед оглядывается назад, рассматривая посветлевшее небо. Скоро рассвет.
— Ну погоди, неугомонная! Не всё в твоей власти. — И он тоже испаряется, рассеиваясь, как дым.
— А это мы ещё посмотрим, — как всегда, в этом споре последнее слово оставляет за собой проказница-судьба.
Больше книг на сайте — Knigoed.net