Мои шрамы искусно спрятаны под татуировкой, которую мне сделал Эллиот, но если кто-то будет знать, что искать, он непременно найдет их.
— Ты понимаешь, почему я поручил моим мальчикам обыскать тебя, прежде чем привести сюда?
Вытягиваюсь на его кровати, опираясь на локти, и пытаюсь выглядеть невозмутимой.
— Конечно. Ты же не хочешь, чтобы сюда пришла какая-нибудь сумасшедшая сучка.
— Или полицейский, — говорит он, глядя на меня сквозь густые ресницы. Господи, его голос настолько глубок, и я чувствую все, что он говорит. Как будто сквозь меня с грохотом проезжает грузовой поезд.
— Когда я начну танцевать? — спрашиваю его. Мне не нравится быть запертой в комнате с ним наедине, и я жажду свежего воздуха.
Он угрожающе улыбается, и мой желудок ухает вниз, когда вспоминаю, что у меня больше нет телефона. Тот идиот разбил его сразу после того, как его брат почти трахнул меня пальцем. Дерьмо.
— Ты не будешь танцевать, — проговаривает.
— Оу, — выпаливаю, притворяясь разочарованной. — Ты хочешь, чтобы я была официанткой или что-то вроде того? Потому что у меня есть опыт...
Дорнан встает передо мной на колени, и лицо его в дюймах от моего. Я чувствую запах мяты в его дыхании и какой-то лосьон после бритья, смешанный с потом. Запах не отвратительный, за исключением того, что этот аромат его.
— Я весь день не переставал думать о тебе, — говорит, проводя пальцами вверх по моим бедрам. Я игриво улыбаюсь, пока он засовывает палец мне в трусики.
Вздрагиваю, когда Дорнан находит мою киску и вставляет один палец, потом два, а потом три. Ничего не могу с собой поделать. Я стону, как только он нажимает на мой клитор подушечкой большого пальца. И не в силах продолжать смотреть на Дорнана. Мне необходимо закрыть глаза, поэтому я притягиваю его лицо к своему, и наши губы яростно обрушиваются друг на друга.
Он убирает руку и поднимает мое платье, стаскивает через голову, а потом бросает на пол. Я дрожу, когда нежно проводит по замысловатым узорам роз и феникса, поднимающегося из пепла, который теперь украшает мою талию.
— Мне нужно быть внутри тебя, малышка, — стонет, расстегивая джинсы, и позволяет своей твердости возбудиться до предела.
У меня есть шанс изучить его поближе. Ага. Неудивительно, что моя задница так болит. У него огромный член. Он даже не утруждает себя тем, чтобы снять с меня трусики, а просто отодвигает их в сторону грубыми, безумными руками. Я нахожусь в полном восторге и ужасе от того, что оказала на него такое воздействие за несколько коротких часов. Бегло думаю о своем перевоплощении и мысленно даю себе пять. Я все сделала абсолютно правильно.
Он толкает меня на кровать, нависая своим членом между моими бедрами.
— Теперь ты моя, — произносит, проникая внутрь с достаточной силой, чтобы заставить меня кричать. Он сразу же начинает двигаться сильно и быстро. Мой мозг вступает в бой с телом. Настолько много противоречивых эмоций борется в подсознании, и это переполняет меня.
Ох-х-х.
Я открываю глаза, вижу Дорнана над собой и прихожу в ужас, превращаясь в истекающую кровью пятнадцатилетнюю девочку.
Нет. Не думай об этом. Представь, будто он кто-то другой. Вспомни, зачем ты здесь. И это восхитительное осознание моего обмана поднимает что-то плотское в моем животе. Змеиного рода желание, которое расползается вокруг меня и плотно сжимает. Да. Так лучше.
Я протягиваю руки и обхватываю его шею, и почти достаточно трепета от моего коварства, чтобы испытать оргазм.
— Мне так хорошо, — стону, а он ухмыляется, поскольку думает, что имеет меня, когда на самом деле это я его имею.
Он искусный любовник. Мне не с кем его сравнивать, кроме школьной влюбленности из Небраски. Но как только Дорнан подводит меня к грани кульминации на белоснежной волне удовольствия и лжи, я не могу не закричать. После мы лежим рядом, восстанавливая дыхание. Я искоса поглядываю на него, чтобы увидеть, каким взглядом он смотрит в ответ.
— Где ты была всю мою жизнь, детка? — спрашивает, проводя руками по моей груди и между ног. Его прикосновение повсюду, везде на мне, обозначая меня как его собственность, которую он пометил.