Мы разойдемся молча. Я запрусь в доме, останусь на ночь и буду пить в одиночку, зная, что уже никогда не постучит в мое окно ни один возмутитель спокойствия.
И так все время: зимой ли, осенью или летом.
Господи, какая же тоска в этом доме, в этой сырости за стеной, в этой жаре, в этом лютом холоде, думаю я, накидывая стальной крючок на стальную дверную петлю. Господи, как я устал, я ведь падаю, я умираю от лжи! Господи, да неужели вечно будет падать этот вертикальный и бессмысленный снег, будет стоять этот невыносимый зной, будут длиться эти нескончаемые небесные хляби?
Неужели ничего-ничего не переменится, не колыхнется в этом мире?
Я сажусь к пустому столу. Я вспоминаю песни Анания. Я пою его песню, и звуки отдаются в пустом доме дико и мертво.
Нет. Не петь мне хочется. Я знаю теперь, что стряслось с Алексеем. Я знаю, почему они забыли все слова.
Господи, да неужели ж? Неужели?..
«…Речь… о том, какие непредсказуемые результаты может вызвать одно только присутствие в районе такого… человека. Кто, кто в силах дать ручательство, что завтра или через неделю он не окажется способным уже и на преступление?.. Безнравственность, полнейшая развращенность этого человека, — неужели эти качества могут вызывать у кого-либо симпатию?!»
«…Узнав о случившемся, я был потрясен. Этот человек был талантлив, но оставался всегда простым и отзывчивым. Он был наделен великой душой. Но был щепетилен и в мелочах. Лично я многим обязан этому замечательному, светлой души человеку… Великолепные образчики высокого служения своему долгу преподал он всем нам. Весь свой талант, ум, чистоту своей души, святость по отношению к своим гражданским и человеческим обязанностям — все это он передал, оставил нам в наследство. Будем же его достойны!..»
«…Здесь он жил и работал. Как будто не обсохла еще кисть и не остыли краски на мольберте. Словно бы оставил он лишь на мгновение свою мастерскую, но сейчас вернется в компанию своих верных друзей, к своим любимым картинам… Нет, никак нельзя представить, что его уже нет с нами…»
«Землякам художника пора бы подумать и о большем. Немало мест, освященных его присутствием, найдется и в областном центре, и в маленьком поселке Астахово, где жил и работал он в последние годы. Эти места дороги всем нам: почему бы и не увековечить нашу память соответствующими мемориальными табличками? Не излишним оказалось бы поразмыслить и над возможностью установления памятника…»
«Из скупых, не блещущих красноречием рассказов его земляков складывается портрет человека незаурядного, наделенного не только большим талантом, но и щедрой, открытой душою…»
«…Мы привыкаем постепенно к мысли, что его уже нет рядом. Но по-прежнему, я считаю, невозможно привыкнуть к его миру, к миру, подаренному нам художником. Невозможно, потому что картины его нельзя постигнуть до конца… Вглядываюсь, приходя часто сюда, в музей, в самую, пожалуй, знаменитую: «Жизнь продолжается». И каждый раз — открытие! Казалось бы, сюжет — изначально однозначный и трагичный. Но сколько света удалось извлечь художнику и из самых темных красок! Жизнь продолжается! Это утверждение и открытая воинствующая борьба с силами, угрожающими человечеству. Это и предостережение: нет на земле места, укрытого от беды. Из самых глубин художник невероятным усилием своего могучего таланта прорывается в свет и лучезарность истинно гармоничного бытия; доверительность тона, тональность надежды и добра, открытые миру, чистые, несмешанные краски: они идут напрямую из сердца, из глубины созидающего ума; бесспорно, несомненно, перед нами целое новое явление, новый пласт, который еще только предстоит постигнуть…»