Поэтому, как только придворный лекарь поведал ей про «божий дар», Хаз, выполняя указания, незамедлительно послала замкового гонца, приближённого к королю, сообщить об этом известии с надеждой на то, что слуга не проболтается. Однако каким-то образом бедного парня успели перехватить как ужасно разговорчивая и пытливая Сейла, так и необщительный Шаб, который обычно первым не идёт на контакт. Но вот в этот раз он словно почувствовал что-то неладное. Увидев волнующегося гонца, Шаб немедля схватил того за грудки и, доведя несчастного до слёз, выведал новость. Пребывая в некотором шоке, Шаб ринулся к королеве, сметая всё и вся на своём пути. И сейчас он, запыхавшись, стоял в медицинских покоях и дрожал, словно лист на ветру. Слёзы катились по его щекам, и он сам не понимал, что чувствует. Ему было больно от того, что Эдее плохо, но и радостно почему-то. Он ведь знал, как одинока королева. Знал, что к ней никто и никогда не приходит, кроме слуг и кроме него, и что её не посещали месяцами. И что этот ребёнок… Это его ребёнок. Сомнений быть не может.
Но в то же время Шаб понимал, что ему несдобровать, если правда вскроется. Хотя, конечно, она никак не должна была раскрыться, ведь королева не в себе и не сможет рассказать о том, что произошло в ту ночь. Конечно, если сопоставить всё, что она говорит, очевидно будет, что король ни при чём, но это не даёт полной картины. Но всё же, если хоть одна живая душа узнает, Шаб лишится головы. Но догадается ли кто-то? Если только не…
Хаз наблюдала со стороны за сменой эмоций на его лице и чувствовала себя очень неуютно от того, что понимала, в каком направлении идут мысли Шаба. Пусть они и перестали препираться, как было раньше, но это совершенно не значило, что они действительно стали друзьями. И седьмой принц, разумеется, ни о чём Хаз не рассказывал, потому что был не из тех, кто раскрывал свои сокровенные секреты и чувства. Он всегда был закрыт и не делился даже всякими мелочами, которые приходили ему в голову, потому что сначала был убеждён, что никому не интересно и никто не станет слушать его, а потом это просто вошло в привычку. Но Хаз и сама понимала ситуацию в меру своей догадливости и воображения. И, если прежде её посещали лишь безосновательные догадки, то теперь она была абсолютно убеждена в том, какие отношения между Шабом и его матерью. Хотя, подумай она об этом раньше, до того, как посылать гонца, может, оставила бы это в секрете, несмотря на свою обязанность предоставлять отчёт. И она могла бы осудить Шаба, но не имела на это права. Она никогда не была на его месте и не понимала его чувств, что побудили его совершить то, что он совершил. Он мог совершенно не контролировать себя, он ведь, в конце концов, тоже был одержим… своей безумной любовью.
Король пришёл достаточно быстро. Ещё до его появления в дверном проёме как Хаз, так и Шаб почувствовали неприятные мурашки, пробегающие по телу. Девушка быстро поклонилась и отступила в самый дальний угол комнаты. Ей до дрожи было противно поднимать на короля взгляд. Будь она вольна - бы давно покинула помещение, но Хаз была обязана присутствовать как главная фрейлина и лекарка королевы. Шаб не сделал назад ни единого шага, но его лицо сразу же исказилось неприязнью, и он провожал отца прожигающим взглядом. Тот же не обращал никакого внимания и, торжественно хлопнув в ладони, воскликнул:
— Слава Богам за этот небесный дар в столь нелёгкие для нас времена!
Придворный лекарь закашлялся. Король удивлённо смотрел на Эдею, будто ожидал, что от его появления она сразу же очнётся. Рассчитывал, что от его присутствия она даже из могилы бы встала. Но ожидания не оправдались. Если бы она была в сознании, он бы, возможно, даже попробовал обнять это костлявое тельце, но сейчас ему этого, право, не очень хотелось, поэтому он развернулся к выходу, как бы выполнив свой королевский долг, и объявил перед уходом:
— Сегодня устроим торжественный пир по случаю беременности королевы!
«Как будто это то, что сейчас ей нужно. Лучше бы вообще не приходил», — подумал про себя Шаб с ненавистью, которая по необъяснимым причинам возрастала в его сердце с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Лекарь ринулся следом за королём, и Шаб тоже с интересом последовал за ними.
— Ваше Величество, — тихо зашептал лекарь, догнав короля за дверью. — Вы же осознаёте, что дитя, вероятнее всего, не от Вас?
— И что? — ответил король. — Вы имеете какие-то сомнения на мой счёт?
— Нет-нет, что Вы, — закашлялся лекарь. — Ничего подобного. Просто я поражён.
— Возможно, это последняя попытка для неё родить ещё одного мальчика. Если это снова будет очередная бесполезная девчонка, я самолично убью и её, и мать. Но, если родится мальчик, который будет способен стать наследником и положить конец войне, мне всё равно, чей он.
— Но, Ваше Величество, вдруг Вас снова постигнет разочарование? Может, не следует позволить этому случиться и избежать нежелательных последствий? — настаивал лекарь.
— Вы, кажется, забываетесь, — пригрозил король. — Решаю здесь я, а не Вы. Поэтому держите свой язык за зубами, пока не откусили.
Шаб был шокирован, стоя за стеной и подслушав всё. Не прошло и дня, как они обнаружили, что будущий ребёнок Эдеи — бастард. А сколько же времени им понадобится, чтобы понять, чей именно? Некий страх родился в его душе. Не столько за себя, сколько за Эдею. Если родится мальчик, то всё будет хорошо. А если девочка? За что наказывать Эдею? Она ведь даже не в себе была, когда… Шаб сглотнул напряжённо. Ситуация сложилась не самая лучшая. Значит ли это, что нужно начинать действовать?
Шаб опомнился, вырываясь из своих мыслей, лишь тогда, когда сзади подошла Хаз, и он вздрогнул от неожиданности.
— Скажите, Вас что-то тревожит? — решила спросить она осторожно.
— Только твоя неслышимая походка, — ответил он, нахмурив брови. Он пытался скрыть своё недовольство оттого, что Хаз объявила новость на весь замок. Неужели она не могла тихо и неприметно осведомить лишь одного Шаба? Хотя, верно, она ведь не должна была знать, зачем ему это, так с чего бы она сообщила ему? Злиться было не на что, но Шаб всё же был огорчён и бездарно пытался отвести тему от того, что его действительно встревожило. — Как фрейлине королевы, тебе надо больше есть и вырасти наконец. Совсем же ещё недоросль. Потому-то я и не верю в твои способности, ибо не представляю, как в твои годы можно успеть столько выучить. Даже если жить в монастыре и ничем не заниматься, кроме обучения.
— Что Вы имеете в виду? — Хаз удивлённо вскинула брови. — Не понимаю, о чём Вы.
— Меня удивляет уровень твоего образования, — честно сознался Шаб и снизошёл даже до лести. — Хоть ты и утверждаешь, что твои способности не столь обширны, но мне кажется, что ты разбираешься не только в лекарственных травах, но и в ядовитых, и в грибах, и в свойствах каждого - как целебного, так и опасного - растения. Признаться, до сих пор не до конца верю в это, но если бы ты могла это доказать… я бы больше не стал называть тебя шарлатанкой. И поразился бы, сколь юна ты и сколь велики твои знания. Я до сих пор не освоил множество правил этикета, пускай меня обучали им всю жизнь. И, кроме чтения и арифметики, не знаю больше практически ничего.
— Я заметила, Ваше Высочество, — сказала она достаточно грубо, понимая, что Шаб бросает ей вызов. Но позже осознала свою ошибку. — Прошу прощения, и Вы правы, что я во многом разбираюсь, но я не храню эти знания в своей голове. Мне помогают книги о лекарственных и ядовитых растениях, что я привезла с собой из моего родного дома, и я благодарна всем сердцем монаху, что научил меня грамоте. Но есть и то, в чём Вы не правы. Вы ошиблись, если думали, что я младше Вас. А, если я правильно поняла, именно так Вы и думали, — она улыбнулась. — Но на самом деле мне двадцать один год отроду. Я на четыре года старше Вас, Ваше Высочество.
Шаб малость опешил от такого известия. Он бы и подумать не мог, что это правда, но и доказать обратное никак нельзя было. Перед ним была всё та же миниатюрная фрейлина с ужасно короткими волосами и мальчишеским лицом, а ощущение и отношение как-то резко изменилось.