— Нил, — Сейла окликнула брата. — Знаешь, если говорить о престолонаследовании, то ты должен…
В дверь постучали. Она резко замолкла и, повернув голову ко входу, молниеносно подскочила, припав ухом к двери и спрашивая:
— Кто?
— Я, — услышала она голос Шаба и сразу же открыла.
Он вошёл, а следом тихой тенью прошмыгнула Хаз и закрыла двери. Руки Шаба были очищены и отмыты ею, но вот раны Нила беспокоили её, поэтому она сразу же пошла к нему с проверкой, всё ли в порядке.
— Ну наконец-то, — воскликнул он, вскинув руки и чуть не ударив её. — Ой, прошу прощения, я не нарочно.
Хаз кивнула и молча продолжила. Сейла села в кресло и стала нервно теребить чашку в руках, оставив предстоящий разговор на потом.
— Итак, настал час решить, кто из нас достоин стать новым королём, — пока Нил отвлёкся, начал с порога Шаб. — Безусловно ты, брат. Ты и так после смерти Шейна по праву наследования должен был стать правителем, поэтому это твоя судьба.
— Что? — удивился Нил. — Хоть ты и прав, но разве сам ты не стремился к трону?
— Трон мне больше не нужен, — с горечью в голосе ответил Шаб. — Теперь мне от него нет никакого проку.
— Как и мне, — вдохнул Нил. — Если бы только я мог сделать ту, что любил, своей королевой, я ради этого, может, и сам бы вонзил меч отцу в глотку. Но теперь всё тщетно и боле не имеет смысла.
— Ты желал трона только бабы ради? — спросил Шаб.
Сейла поперхнулась. Не так давно она бы и сама задала столь грубый вопрос, но теперь сидела молча. А Нил, напротив, выглядел обозлённым, и Хаз вполне бы могла попасть ему под руку. Но Шаб вовремя продолжил:
— Что ж, выходит, мы с тобой ничем не отличаемся. Все в отца.
Повисла тишина. Пришло осознание сказанного. Нил и Сейла, конечно же, догадывались об отношениях Шаба с матерью. Его частые хождения к ней, его стремление к трону, её беременность — всё было очевидно. Но спросить они не решались, да и сейчас не стали ничего уточнять. Хаз вздохнула с неким облегчением, понимая, что держать рот на замке больше нет нужды, ведь Шаб сам осмелился рассказать, пускай и при таких обстоятельствах. Неизвестно, приняли ли это Нил и Сейла, но, по крайней мере, они ничего не стали говорить. Быть может, переваривали эту информацию, не могли всё же до конца в это поверить. Нил просто перевёл тему:
— И всё же кто-то из нас должен занять трон, иначе эта страна окончательно развалится.
— Я не хочу.
— Боже, Шаб, ну что ты, как капризный ребёнок, — воскликнул брат.
— Вот видишь, куда мне, капризному ребёнку, править страной. Зачем мне, чёрт побери, нужна эта страна, что отняла у меня всё?
Это был резонный вопрос, но Нил не прекратил спорить, а Шаб не прекратил отказывать. Кто бы мог подумать, что в столь тёмное время два принца будут вот так вот бросаться друг в друга короной. Кажется, тело короля уже уложили и понесли на захоронение.
— Если ты не станешь королём, тебя ждёт наказание, — надавил Нил. — Изгнание или, того хуже, казнь. Но если ты займёшь трон, никто тебе и слова не скажет.
— Я не думаю, что кто-то будет гореть желанием отомстить за короля, — сказал Шаб. — Была ли у него сильная поддержка? Он растратил всё доверие и верность подчинённых за эти годы, и я уверен, что мне никто и слова против не скажет. Разве что слова благодарности. Да и, к тому же, я и так собирался уйти в изгнание. Самолично. Давно хотел уехать из этого замка, побывать во внешнем мире. Мы уже даже условились, что я освобожу Хаз и мы вместе отправимся в странствие.
Девушка на секунду замерла и посмотрела на Шаба многозначительно с немым вопросом, когда это успело произойти и почему она этого не помнит. В то же время его взгляд так и твердил: «Ну же, подыграй мне». И Нил тоже перевёл на неё взгляд и спросил:
— Правда ли это?
— Д-да, — ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
Не то чтобы она сильно жаждала быть освобождённой, ведь тут у неё было тепло и кров. Но только за не столь долгое время, проведённое в замке, она несколько позабыла обеты и уставы, что гласят: грешно отдаваться материальным благам, нужно стремиться к гармонии с природой и с самой собой. И ей бы действительно не мешало несколько развеяться, ибо дни, проведённые здесь, были мрачны, пускай и были в них ясные просветы. Но теперь она здесь просто была боле не нужна. Она сделала всё, что могла и что от неё здесь требовалось. Пусть и поздно.
— Но как же мы без лекаря? — спросила Сейла. — В замке осталось несколько учеников, но насколько они умелые… Нужен действительно хороший и знающий человек, который не будет фанатичен. И я без понятия, кто будет лучше тебя.
— Мы кого-то найдём для вас, — ответил Шаб. — Если отправиться в странствие, то можно повстречать разных людей, и кто-то из них однозначно будет рад возможности стать придворным лекарем. А если и нет — можно должно обучить учеников, так ведь?
— Значит, ты действительно бросаешь всё на мои плечи? — с полушутливым отчаянием спросил Нил. — Есть ли у тебя хоть капля совести?
— Нет, — ответил Шаб, пожав плечами. — И лишь благодаря этому я здесь.
— Чёрт, — разозлился Нил по-ребячьи. — Ну и пошёл тогда отсюда! Чего ждать, иди в изгнание прямо сейчас.
— Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество, — ответил Шаб, поклонившись. — Хаз?
Она вздохнула и, поклонившись, нехотя последовала за ним. Пожалела о своей «помощи». Оказывается, по поводу изгнания и всего прочего он был вполне серьёзен, и она попала в этот капкан. Правда, ума не приложить было, почему он решил забрать и её тоже.
— Покажешь мне, где был твой монастырь, — сказал он. — Или ты не хотела бы туда возвращаться? Из-за тех кошмаров.
— Мои кошмары, кажется, отступили. И теперь я наконец должна туда отправиться, чтобы почтить память моих сестёр и поведать, что выполнила свой долг перед ними.
— Тогда я отправлюсь с тобой.
— Я так и думала.
Сейла встала со стула и закрыла за ними двери. Она тяжело вздохнула. Ну вот, придётся расстаться с единственной подругой, что у неё здесь была. Ей будет очень одиноко. Но, несмотря на это, она наконец примирилась с собственной семьёй, и на её стороне теперь будет Нил, не так ли? Может, он поможет ей пережить смерть Шейна и не сойти с ума? Если останется здесь.
— А теперь я должна тебе кое о чём поведать, — начинает она шёпотом. — Из всех тайн, что я храню об этом замке, эта — самая глубочайшая. Но теперь я просто обязана рассказать тебе, Нил.
— Что рассказать? — он выглядел озадаченным.
Она взяла его за руки и усадила напротив себя. Прислушалась, не пробегают ли мимо обеденного зала служанки, и начала свой разговор:
— Об этом мне ещё при жизни поведал наш самый старший брат. Рассказал мне буквально перед тем, как уйти на войну. Мы с ним были довольно близки. Это случилось, когда ему было всего семь лет, поэтому он помнил очень смутно. У нашей матери был слуга, и однажды он принудил её возлечь с ним. Как бы она ни отбивалась, он не отпускал и закончил начатое очень грубо и жестоко. Брат сказал… именно после этого мать сошла с ума. Неудивительно, после такого-то надругательства. В этот же год от болезни скончался второй принц, и все считали, что причина в этом, но это было не так. Узнав о случившемся, в дикой ярости король немедля казнил этого слугу, до смерти замучив невообразимыми пытками. Слухи о произошедшем тогда разнеслись по всему замку, из-за чего король избавился от всех старых служанок и завёл множество новых и… молодых. Из-за чего и стал столь ужасным изменщиком, ведь к королеве ему было противно прикасаться. Эту историю помнили лишь немногие, и первый принц был одним из этих немногих, пусть и совсем ребёнком в то время.