Хотел ещё водки взять: а кто будет пить – подумал – самому, что ли, усидеть весь пузырь? Мать-то не пила никогда.
Водку не купил.
Полтора часа ушло на выезд из города – а как началась заводская зона, которую всю однажды прошагал в детстве, – сразу стало просторней и веселее.
Машины сначала попадались, а потом пришло одиночество и дорожный простор: оно и к лучшему – меньше машин, меньше нервов, никто не мешает тебе, ты никому не мешаешь.
Музыки Петров не любил и ехал в тишине и молча.
Природа его не волновала, поэтому он смотрел вперёд.
Машина потеряла обороты километрах, наверное, в семидесяти от города, или чуть больше, или чуть меньше – он никогда не смотрел на все эти цифры: толку-то – ползут и ползут.
Включив поворотник – он ещё пощёлкал напоследок – Петров прибился к обочине, и здесь же машина погасла окончательно: как лампочка перегорела. В ней не работало ничего вообще.
Он щёлкнул замком капота – и пошёл смотреть, что там есть.
Ничего там не было. Петров всё равно не понимал ни черта.
Было совсем не страшно – наверняка кто-то проедет и заберёт его.
Хотя и тормозить никого не хотелось: Петров не любил просить людей, вообще не очень любил иметь с людьми дело.
Первую машину он, в сущности, проглядел – это был чёрный джип, он нёсся, невзирая на гололедицу, – со скоростью минимум сто пятьдесят километров.
Когда Петров начал выползать на улицу, джип, не сбавляя скорости, чуть принял в сторону, и – унёсся.
Петров махнул ему вслед: эх, мол, ты, мол.
В джипе ехал Лавинский, его одноклассник, – у него была полная машина девок – две дочери и жена. Дом он себе купил в соседней от той деревни, где жила мать Петрова.
Лавинский про это не знал; да он и не помнил Петрова: встретил – прошёл бы мимо.
Лавинский помнил только о себе и своих близких – занимался он сразу всем, торгуя и выторговывая, закупая и перепродавая, без сна и покоя, с завидной выдержкой и наглецой, усталости не ведая и ни о чём не волнуясь.
Родился он на югах, в казачьей станице, где фамилию Лавинские носили в половине станичных дворов – все тут были братья и сватья, но вскоре его родители, в надежде на лучшую долю, решили переехать поближе к северам.
Скорость своего передвижения по жизни, да и по дорогам тоже, он объяснял бурной казачьей кровью. Жена поначалу боялась с ним ездить, потом привыкла. А девчонкам его даже нравилось, что отец не катит – а летит.
Мужика, выскочившего из машины, Лавинский, конечно, заметил, но возвращаться не стал: последний, он, что ли, на дороге – другие остановятся.
Тем более что мужик – Лавинский видел его в правое зеркало заднего вида, – и рукой взмахнул еле-еле: то ли ему нужна помощь, то ли он вылез «до свиданья» изобразить.
Резче надо действовать, шустрее надо двигаться.
Жене ничего не сказал.
Им ещё надо было дом отогреть – к полуночи обещали минус сорок пять, – заодно посмотреть, что там с крышей: крышу покрыли только осенью, – не течёт ли, – а ещё ведь и ёлку срубить требуется, и еду разогреть, и стол накрыть.
Навстречу, правда, попалась только одна машина – но попалась же.
За рулём сидела девушка.
Все девушки, давно обратил внимание Лавинский, рулят двумя руками.
Он правил одной, правой, двумя пальцами, большим и указательным, которые небрежно держал внизу руля, где-то на шесть сорок.
Петров запомнил номер промчавшегося джипа – просто потому, что номер был простым, 333 – и буквы, составляющие, если их соединить, слово «дед».
Потоптавшись возле своего металлолома – ожидая следующий автомобиль, но не наблюдая ничего движущегося, – Петров полез за телефоном, брошенным в подлокотник, и обнаружил, что тот разряжен, на нуле. Ткнул кнопку, ткнул вторую, и телефон угас.
Здесь Петров впервые выругался в голос – но перепугаться себе не дал.
Одет он был так себе – мать бы не похвалила, – кроссовки хорошие, зимние, но свитер – одно название, и куртка – осенняя. Перчаток у него не имелось.
На улице долго не проторчишь в эдаком виде.
Петров забрался в салон.
Позвал кота – кот не откликнулся.
Через полчаса Петров подзамёрз.
Вторую машину, шедшую уже навстречу, в город, тоже едва не проспал, но на этот раз загодя выбежал прямо на дорогу. Машина съехала на обочину, вроде сбавила скорость – но тут же напуганная девка за рулём дала по газам: Петров отбил кулак о багажник – с такой злобой саданул.
– Падла! – заорал он вслед. – Проститутка драная! Блядина!
Долго ещё так орал.
Захотелось водки – водки-то он не купил, дурак.