Церкви здесь стояли посреди ветхих, середины прошлого века, построек, казарменного, но уже окривевшего на все углы типа.
Вокруг построек были в бессистемном порядке расставлены… нет, пожалуй, навалены: старые авто, лишённые то колёс, то дверей, разнообразный строительный мусор, из которого ничего построить было уже невозможно, какие-то тачки, ржавые детские коляски – дети, которые в них катались, возмужали минимум полвека назад.
У дверей чёрных сараев во дворах стояли страшные самодельные мётлы, которыми, судя по округе, никто ничего не мёл. Предназначение их оставалось тайным.
Но церкви казались здесь счастливыми, как невесты, и действительно чуть покачивались в июльском мареве.
Всё это – церкви, чёрные казармы, окружённые сараями, автобаза и склады – выглядело так, как если бы изящный, позвякивающий серебряной ложечкой чайный сервиз стоял на столе посреди никак не соответствующих ему вещей, среди которых: старая пыльная изолента, навек заевшие в полуразмахе пассатижи, три смятых и отсыревших пустых спичечных коробка, жестянка с кривыми гвоздями, сломанный карманный фонарик.
Семья сидела на единственной парадной улице городка и жмурилась во все стороны: солнце светило отовсюду.
Щенку ничего подходящего в меню не нашли, а заказывать ему жаркое – перебор, даже при таком семейном обожании. Пока дожидались заказа, отец семейства сбегал в соседний продуктовый и принёс оттуда замороженную курицу в пакете.
Тут же проявилась прелесть провинциальных городков: попросили официанта отогреть курицу в микроволновой печи, он спокойно, хотя и без энтузиазма, это исполнил. Через пять минут потёкшую птицу вывалили из тарелки прямо на асфальт – и сделали курносому счастье.
Посреди иного мегаполиса едва ли возможно безнаказанно осуществить такое – а здесь всем было всё равно: прохожие, по виду – совсем деревенские – сначала приостанавливали шаг, видя крупное животное, а потом, поняв, что это всего лишь щен, дитя, – улыбались; мужики, числом три, сидевшие на той же веранде и негромко обсуждавшие своё мужицкое, даже не оглянулись.
Только одна бабушка с деревянной клюкой, шедшая минуту спустя, что-то нашептала недовольное – но, наверняка, возмутило её не варварское кормление собаки посреди улицы, а то, что одному зверю отдали целую куру.
Отец семейства тоже, признаться, ужасался такому аппетиту своего нового нахлебника, но выбора уже не было.
Семейству едва принесли салаты, а щенок уже закончил обед.
Несколько раз обнюхав асфальт, зверь снова улёгся: ток-ток-ток, тук, щёлк, взмах щеками, бом.
Так как они настоятельно просили у официанта нести всё и сразу, вскоре вокруг их стола началась карусель тарелок: дети в их семье отличались замечательным аппетитом. Тем более, семья добиралась сюда восемь с лишним часов.
Мужики с другого конца веранды даже покосились на такой пляс официантов: свежевыжатые соки, цыплята, грибки, заливное, жюльены, чаи и шипучие лимонады, свиные рёбра, говяжьи котлеты – похоже, в их городке так пировать без особого повода было не принято.
Отец семейства озирал происходящее, как поле битвы, где он уже победил – его солдаты, провожающие распахнутыми глазами прилёт каждого блюда, не оставляли сомнений в благоприятном исходе баталии.
На солнце блеснули ножи.
Звякнули вилки.
Как знамёна, взмахнули салфетки.
Мальчик пододвинул себе тёмный лимонад.
Старшая дочь нежным ударом пальчика запустила кружиться миниатюрную тарелочку с жюльеном, и на третьем кругу столь же лёгким движеньем остановила его.
– Мяу, – скомандовала младшая.
В гостинице застали пустую стойку – персонал отсутствовал.
– Товарищи работники! Приютите нас! – веселя детей, прошумел отец семейства во все стороны.
Кажется, проезжие люди не баловали этот городок посещениями.
Служащие – две степенные женщины – явились из потайной двери с таким видом, словно их никто не звал, и своё дело они знают без досужих напоминаний.
Отец с интересом проследил, как мощно они уселись на не совсем соответствующие их широте и силе стулья.
В провинциальных городках работу в гостиницах не доверяют тонконогим и легкокрылым девушкам: им ещё дослужиться надо.
Жена подтолкнула отца семейства: решай скорей вопрос, видишь, как я ужасно волнуюсь.
Он снисходительно подмигнул ей – не беспокойся, моя хорошая, всё в моих руках.
– …и вот ещё что, – сказал отец с лёгкой барственной хрипотцой, – я видел на первом этаже номера с балконами. Нам нужен такой, потому что у нас, видите ли, щенок.