Она вновь боднула меня, но в этот раз гораздо сильнее, словновно говоря, что теперь всё гораздо серьезнее. Она громко фыркнула и отбежала от меня на приличное расстояние, рыхля землю копытом. Я подошёл к ней, стараясь успокоить кобылу, но она уворачивалась от моей руки, уводя всё дальше за собой в чащу.
Сердце моё было неспокойно, отстукивая быстрый ритм, как вдруг голову пробила резка вспышка боли, от чего перед глазами встало непроглядное бельмо. Зажмурив глаза, я прижал руки к ним, стараясь дышать размеренно и ждать, когда это пройдёт.
Я поднял голову к ночному небу, наблюдая за кругом полной луны ещё не достаточно чётко вырисовавшейся на моих глазах, освещающую лагерь и в последний раз взглянув на него, обратился к лошади:
— Что ты мне хочешь показать, милая?
Она удовлетворённо фыркнула и стала смирно, словно предлагая оседлать её. Я запрыгнул на голую спину кобылы, доверившись её чутью.
Она сорвалась с места, унося меня вглубь леса. Мне казалось, что если в шатре не обнаружиться Сиерры, я не удивлюсь. В глубине души понимал, чувствовал, что с ней что-то случилось и корил себя за то, что не понял это раньше, не проснулся до того, как могло произойти нечто неизбежное.
Чёрные ветви мелькали перед моим лицом, не задевая его. Прыткая кобыла ловко подпрыгивала над поваленными деревьями и огибала сухостой. Я прижался к сильной шее лошади, схватившись руками за гриву , не осознавая, что от напряжения на руках вылезли вены.
На такой скорости я пытался вглядываться в деревья, словно желая найти её тонкую фигурку там — одну в лесу. Святые Покровители, как же ей там страшно! Я до боли стиснула зубы, надеясь, что не случилось ничего не поправимого. Какой же я глупец! Моя задача охранять жизнь Сиерры и я этим заданием не справился, что тогда можно говорить о моей роли в поместье провинции Огонь?
Кобыла припустила, словно почувствовала моё беспокойство. В один момент я услышал женские мольбы о помощи и чуть надавил на шею кобылы, словно пытаясь её остановить. Голос мне не напоминал Си, но человек просил о помощи. Лошадь начала скакать ещё быстрее, но мольбы преследовали меня, словно исходили из моей собственной головы. Как вдруг оё зрение затумналось и ноги сами перекинулись через спину лошади, желая спрыгнуть на полном ходу. Я с ужасом осознал, что не могу контролировать собственное тело и словно почувствовав просиходящее, кобыла резко отсановилась, не дав мне расшибить голову. Тело, неподвластно мне спрыгнуло босыми ногами на землю. Подул холодный ветер, словно около меня прошла неприкаянная душа и волосы на теле встали дыбом.
Я пытался кричать, двигать конечностми, но тело словно отделилосьот головы ия мог лишь беспомощно водитьь глазами, идя в провотивоположную от лошади сторону, чувствуя, как сердце от ужса бъётся о рёбра.
Очнулся я только тогда, когда чёрная лошадь преградила мне дорогу и что есть мочи укусила меня за плечо. Я подпрыгнул на месте не сколько от боли, сколько о ужаса проиходящего. Разбраться с этим времени не было. Бездонные, понимающие глаза лошади сверлили меня и запрыгнув ей на спину, я сказал:
— Спасай будущую наместницу провинции Огонь, спасай.
И она галопом ринулась сквозь деревья.
СИЕРРА
Очнулась я лёжа на сырой земле. Тело гудело как от удара и я вначале не осознала, что произошло. Не без труда перекатившись на другой бок я уставилась в тёемно-синюю точку у себя над головой и спустя мгновение память вернула мне все обрывки воспоминаний ближайшего часа.
Я тяжело выдохнула и не без труда села, мутным взглядом обшаривая холодный камень, окружащий меня мо всех сторон. Испытывая дикую боль во всём теле я встала, оприаясь о камни и до послденего не веря в своё незавидное положение, уставившись в синюю точку над головой.
Думать о том, что родные будут делать без меня не хотелось и смогу ли я выбраться тоже. Ведь выбора у меня нет. Я должна!
Память услужливо подкинула мне причину, по которой я оказалась хдесь, холоодные руки, цепляющиеся за печи и уносящие меня на дно колодца... Я перекинула волосы через плечо и с разбега запоыгунла на стену, цепляясь за сырой камень. Но он был до ужаса гладкий и не продержавшисьни мгновения я рухнула на землю, подняв столб пыли.
Я повторяла свои действия из раза в раз, боясь обернуться назад и увидеть руки, хватающие меня за волосы и уволакивающие в камень, запечатывающие там до скончания веков. И после очередной, не увенчавшейся успеххом попытки я устремила свой взор в небо, ни на долю не поменявшее свой цвет. Я нахмурила брови, сверля его гневным взглядом, постепенно мутневшим из-за подутспающих слёз. Это невозможно! Я простоо отказывалаь верить, что могла оказаться в таком незвоидном положении. А всё из-за чего? На этот вопрос я не могла найти ответа. Из-за собственной жалости, желая помочь женщине, попавшей в беду? Или из-за лихорадочного желанния ослабить боль, причинённую этим браслетом?