— Я понимаю то, что ты говоришь. Я ведь сама жила с нелюбимым мужчиной. Но Сент честный человек, всё будет хорошо, я уверена.
Я заинтересованно посмотрела в сторону девушки.
— Как это произошло?
— Брак? — После моего утвердительного кивка она продолжила. — После неожиданной смерти родителей семья оказалась в шатком положении, ведь я осталась одна у бабушки... Я сама приняла это решение, нам нужно было жить.
С горечью в глазах я смотрела в сторону Анны, скрывавшей своё лицо руками.
— Мне пришлось вырастить одного его ребёнка и родить самой. Я не хотела... Он меня заставил...
Она шептала. В тихих славах сквозила боль миллиона женщин, оказавшихся в такой ситуации. Женщин, которых заставили не приносить жизнь в этот мир, а плодиться. Грязно. Больно. Стыдно. Вот так оно всё и происходило. За фасадом колкой, сильной женщины скрывалась израненная душа и никто не был в силах ей помочь.
Я развернула девушку лицом к себе и прижала к груди. Её тело сотрясали рыдания и она жалась ко мне, словно к спасательному омуту, ведь только женщина могла разделить с ней всю ту боль, что она испытала.
— Такие женщины как я вызывают только отвращение, правильно? Как можно не любить собственных детей?
Я отняла девушку от себя и вложила всю свою любовь в взгляд, направленный на неё. Анна отводила взор, но я нежно дотронулась до её подбородка, наведя его на меня.
— Я понимаю тебя, Анна. Ты можешь не любить собственных детей. Любовь к детям не даётся по праву их рождения. Особенно если ты их не желала. Материнский инстинкт сроден басне, передаваемой из поколения в поколение, что помогало усмирять строптивых жён. Но в тебе есть стержень, который не смог сломать тот злосчастный человек. Ты выиграла его. Победила. Спасла свою семью и подарила внуков бабушке. Ответственность за детей будет всегда теперь в твоей жизни, не стану скрывать. Но ты можешь сделать так, чтобы они... Больше не беспокоили тебя.
Она замерла, а потом кивнула, словно поняла ход моих мыслей.
— Спасибо тебе. За всё.
Она нежно дотронулась до моей руки и вышла из комнаты. Я осталась одна, всё ещё думая над произошедшим и тем, что скрывала в себе девушка.
Устало забравшись под одеяло я закрыла глаза, мгновенно уснув. На утро, быстро собрав вещи я тряслась в паланкине, которым мы сменили карету из-за непроходимости и уныло смотрела в окно. На мне было зелёное платье под цвет глаз, олицетворяющее символ провинции. Все члены семьи было облачены в оттенки зелёного, который нам предстояло носить весь праздник, поддерживая провинцию.
Нервно сжимая и разжимая кулаки я думала о предстоящем дне.
— Мне казалось, что ты не нервничала так сильно даже тогда, когда мы приезжали к Императору. — Заметила сестра, прошептав мне на ухо.
— Понятное дело, — съязвила я, — не с ним же мне семью строить.
Серен усмехнулась и уставилась в окно. На горизонте забрезжил шумный город. Когда мы въехали в него, казалось что температура опустилась до очень комфортной и я удовлетворенно выдохнула. Из домов из белого кирпича, тесно прижатых друг к другу повалили люди, встречая ещё одну провинцию, приехавшую на праздник. Радостные выкрики, руки, тянувшиеся в паланкин... Я вымучено улыбнулась.
— Не люблю такие встречи.
— Как же я тебя понимаю, — сказал брат, страдальчески улыбаясь.
Улицы города были украшены флажками цветов провинции, разнообразными стойками с сувенирами и конечно же, их символами.
Вскоре мы въехали в золотые ворота поместья провинции Огонь. Паланкин качнулся в последний раз и мы остановились. Дверь открылась и я схватилась за любезно протянутую мне руку. Передо мной предстали члены правящей семьи провинции Огонь.
Глава 21
Ищи.
СИЕРРА
— Мы рады видеть вас. — Прозвучал исполненный спокойствия женский голос.
Я сделала книксен и тепло улыбнулась, приветствуя правящую семью провинции. Гликерия Гидеон, мать Сента была одета в белое лёгкое платье, летящее на ветру, её тёмная кожа контрастировала со светлыми одеждами. Остальные члены семьи — Натан, глава провинции, Сент, Модест его младший брат, с которым они имели небольшую разницу и Паллада, десятилетняя сестра, были одеты в одежды той же цветовой гаммы, защищающей их от испепеляющей жары.