— Что случилось? — Первой подала голос Анна.
— Вы не поверите...
Но они поверили. Они поверили каждому нашему слову, когда мы, стоя около фуршета с золотыми чашами вина в трясущихся руках вспоминали произошедшее.
— Это... — Начала Серен и замолчала. Я её понимала. Это невозможно описать словами.
Мы с Деяном переглянулись. Мы начали догадываться о том, что все эти похищения связаны с нашим тесным входом в знания Семари.
И мы ничего с этим не могли поделать. Мы — шпионы, которые своей изменой должны сохранить жизни близких людей, но сохраним ли мы свою жизнь? Ответ на этот вопрос знали лишь Святые Покровители, коим ведомо всё.
— Наместник провинции должен знать об этом! — Заявил Алан и было направился к Натану, но мы с Деяном оба заявили:
— Нет!
Алан удивлённо обернулся на нас:
— Почему?
Что мне им сказать? Что это может отпугнуть потенциального убийцу и изменника Империи? Сказать, что я шпионка императора?
— Убийца именно этого и добивается. — На моё удивление сказал Сент, я думала, что он будет последним человеком, решившим поддержать нас, — Он хочет, чтобы он нём знали и его боялись. Мы не будем этого делать.
— А если всё зайдёт слишком далеко? —- Спросила испуганная Серен, её глаза блестели от ужаса, — если вы не успеете чудом спастись, что тогда?
Мы троём молча переглянулись.
— Тогда, - сказала я, — это будут уже не наши проблемы.
Я попыталась вымучено улыбнуться, но печальные глаза сестры словно дали мне оплеуху. Теперь вся моя жизнь состояла из рисков и я была всерьёз опечалена тем фактом, что это причиняет боль и иногда даже вредит моим родным и близким.
К следующему утру не был готов никто. На рассвете к нам нагрянули последние гости — приехали наместники провинции Вода.
Мы вновь стояли на том же месте — перед главными дверьми, встречая гостей. Теперь места на белых ступенях стало меньше и нам пришлось потесниться встречая самую маленькую семью.
Члены господарей провинции Вода состояли из Августа и Бенки, своенравных правителей земель и их единственного сына — Кирстена. Много сплетен и споров ходило по Империи касательно количества их детей. Напившись, люди любят обсуждать и осуждать, становясь не лучше помойных животных и всем было всё равно, почему наместники так поступили. Болезни ли, уязвимое положение или вовсе нежелание — никому не было до этого дела. Всем хотелось лишь осудить людей за то, что те не захотели давать жизнь ещё по меньшей мере четырём людям.
Раньше, при катастрофической смертности детей правители земель пытались зачать как можно больше, уповая на то, что хотя бы один доживёт до своего наследия. Времена теперь другие, но «традиции» остались и народ продолжает высказывать семье за то, что они не смогли или не захотели породить ещё больше наместницких отпрысков. Что сделало семью Лорел очень восприимчивой к любой критике.
Я люблю свою большую семью, родителей, братьев и сестру, но поддерживаю Лорелов в их желании иметь всего одного ребёнка, не понимая нынешней тенденции, своеобразной традиции иметь как можно больше детей и потом за застольем наместникам крутить друг перед другом их количеством, хотя это целиком и полностью заслуга матери, вынужденной остаться где-то в стороне от этих разговоров с младенцем на руках. Всем без разницы, сколько детей она хочет и может родить.
Все хотят больше.
— Мы рады видеть вас!
Казалось, скоро меня будет тошнить от этих слов.
— Благодарим за ваше извечное гостеприимство, — пророкотал жёсткий голос наместницы провинции Вода, Бенки.
За её грубым фасадом, непроницаемым лицом я смогла разглядеть любовь и нежность, скрытую за тяжёлыми слоями непринятия этого мира. Семейные голубые глаза сводили с ума, отражаясь в раннем солнце. Русые волосы наместницы, как и у всех в их семье, были зачёсаны назад, словно водопадом ниспадая до колен. Её голубые одеяния были подпоясаны несколько раз, с каждым слоем становясь всё темнее, на манер глубины вод. Её муж с идеально выбритым лицом стоял около неё зримой поддержкой, волосы до плеч которого развевал ветер.