— Урод
— Как я вижу, ты тоже ничего нового не сообразила, пока занималась непотребством.
Огонь стал еще жарче и я опустила голову, увидя куски моей кожи, медленно поглощаемые топким болотом, чувствуя адскую боль и безысходность.
И тогда я закричала.
СЕРЕН
Я закинула упорно лезущие мне в глаза волосы за спину, промокнув лоб старшей сестры мокрой тканью. Ее тело била крупная дрожь, а пот, уже не впитываемый мокрым лоскутом, обильно скатывался по вискам.
Ее ноги выгнулись и она застонала, подтащив к середине кровати серую скомканную простынь, постукивая мелкий ритм. Я с ужасом отметила, что эти звуки схожи с бегом.
В комнату, мягко ступая, прошла бледная, как полотно, мама в ночной одежде, ведя за собой целителя, хотя он и сам прекрасно знал дорогу.
— Как всегда?
Мы с мамой одеревенело кивнули.
Это началось на восьмом году ее жизни. Приступы случались довольно редко: раз или в пол года, но последнее время бессонные ночи наступали все чаще.
Целитель, старец с седыми, белоснежными волосами склонился над ней и зажав больной нос, влил мерцающую зеленым жидкость в рот. Она начала вытекать, оставляя за собой зеленые ручейки на коже и бархатной подушке. Сестра начала истошно давиться, издавая страшные звуки.
На стенах играли зловещие тени, отбрасываемые от теплого света одинокой прикроватной свечи.
Кадык дёрнулся, и сестра проглотила сомнительного вида жидкость, тем не менее помогающую ей из раза в раз. Я устало выдохнула и только тогда поняла, что все это время находилась в неимоверном напряжении, словно струна, готовая в любой момент прийти на помощь.
Сиерра обмякла, промычав:
— Урод
Мы с мамой удивленно переглянулись.
— Надеюсь это она не ему сказала, – через силу вымолвила я.
— Она в бреду, дорогая Ли Серен, чего они в таком состоянии только не говорят.
Предоставив на отлично проделанную работу, он развернулся, и прошелестел по мягкому ковру предварительно поклонившись с приложенным к груди кулаком. С коридора доносилось убывающее кряхтение пожилого человека.
Я передернулась.
Мама присела на кровать, с мягким хрустом продавив перину. Мягко поглаживая сестру по голове, она нежно нашептывала что-то утешающее.
Она взглянула на меня:
— Что же это такое, что за напасть — ворчала она, другой рукой потирая ноющую поясницу.
— Все образумится, по-другому и быть не может — заверила я, хотя, быть честной, очень сомневалась
Я переживала за жизнь сестры, ведь понимала: то, что происходит сейчас не обычная болезнь, тем более перед днем Угрансе.
Погруженная в раздумья я дошла до своих покоев, которые соседствовали с комнатой сестры.
— Боишься?
От деревянной обделанной стены отделилась высокая тень и я подпрыгнула от неожиданности, испугавшись не на шутку:
— Ты меня чуть до смерти не довел! Нашел время...
Передо мной возвышался Даррел, мой возлюбленный и личный телохранитель. Он толкнул плечом дверь и мы ввалились в просторную комнату отделанную в зеленых тонах.
Я присела на кровать.
— Конечно я боюсь. Боюсь за ее жизнь. Ведь в один ужасный момент отвар может не подействовать и тогда...
По моей щеке скатилась непрошенная слеза, но я не хотела ее смахивать.
Я обернулась на юношу, стоявшего в неосвещенном углу большой комнаты, около уютного камина.
— Я боюсь ее потерять, понимаешь? — мой голос сорвался, — Говорят, что близнецы обладают особой связью... Так вот, я... Чувствую ее боль. Я знаю что она ощущает там, в своих кошмарах. Я чувствую! Ты мне веришь?
Он мягко опустился ко мне, подтянув ногу:
— Я понимаю о чем ты говоришь как никто другой — он тяжело выдохнул — младший брат — это все, что у меня осталось
Он заглянул глубоко в глаза, обнажая как мою, так и свою душу:
— Но и тебя я тоже потерять боюсь. Я не позволю тебе утонуть в своих переживаниях. Только не одной. Я всегда приду на помощь. Заставлю тебя сделать вдох.