Вбежав в помещение, на мгновение меня ослепило. Кряхтя и потирая глаза, я часто заморгала, спеша прогнать слепоту. Но тут же мое сердце пропустило удар, когда я поняла, что свет исходил не от улицы, а от стеклянного купола, пропускающего теплые лучи. Он маячил высоко над головой, и я отчаянно и рвано выдохнула, поняв, где я нахожусь. Ежедневно проходя мимо купола и наблюдая за отдыхающими детьми, я не могла поверить в то, какая тайна скрывается под ним.
Я собралась с духом и отчаянно закричала ввысь, силясь найти помощь. Но мутное стекло осталось равнодушным к моим завываниям и к тому же находилось на ужасающей высоте, отсюда казавшееся мне изюмом в тарелке, в которой я сейчас была заключена.
И только тогда я вгляделась в таящие тайны тени громадной восьмиугольной комнаты.
В середине я увидела постамент из удивительно сияющего камня и два разрушенных обрубка, отдаленно напоминающих ноги. С похолодевшими внутренностями я обернулась в ту сторону, с которой пришла.
Свет кривой волной ложился на грубые камни, а проход, через который я вошла, неаккуратно обделан уже съеденным из-за короедов деревом. Вдалеке пугающе маячила тьма.
Я повернулась на постамент.
При постройке памятников душа умершего помещается в него, заключенная спасать и оберегать, по этой причине во времена честных войн монументы оставались нетронутыми. Ведь если разрушить подобный щит, то бестелесная душа вынуждена быть обреченной на безвольные скитания, через время становясь опаснейшей злой тварью, чиня беды не только своим карателям, но и тем кто попадется на пути.
После печального опыта, империя имеет в общей сложности четыре памятника, посвященных Семари и стаявших в храмах, оберегающих свою провинцию.
Но в ногах какого разрушенного памятника сейчас стою я?
Это точно не может быть Ли Адель. Её я достаточно хорошо изучила, наведываясь в храм и смотря на иконы.
Первой в голову пришла мысль о других Семари... Огонь, Вода, Воздух? Но и она тут же рассыпалась в пыль, когда я, сев на корточки и насобирав всю грязь на разрезы своего платья, изучила постамент.
На древнерианоннском красивым курсивом было выведено: «Когда землю окропит кровь».
Я отшатнулась, учащенно дыша. Это было похоже на диссидентство и мне явно не стоило это читать.
За спиной что-то затрещало, и окаменев, я повернулась, собираясь кричать. Из обволакивающей тьмы коридора потянул холод, морозное дыхание древнего существа. Мышцы затвердели, и я замерла, сердце отбивало леденящий душу ритм и эхом отскакивало от стен. Вдруг тьма отделилась и, мазнув ногу холодом, потянула дальше. Словно заговоренная, я двинулась следом, аккуратно переставляя ноги.
Абсолютно не удивленная происходящим, чувствуя, что так все и должно быть, я зашла в одну из восьми ниш и шокировано замерла.
В пыльном, грязном углу лежал бюст... Бюст мужчины удивительной красоты. И я, словно заговоренная потянулась к нему.
Я его знаю.
Слова отбивали барабанную дробь в моей голове и эхом разлетались, словно напуганные создания.
Но не могу вспомнить имя.
И тут же затихали, сраженные испугом.
Я подползла ближе. Размер осколка был схож с бюстом Семари Адель. Но кто этот человек? Чем он заслужил право быть воздвигнутым в монументе? И почему его отобрали?
Вопросы вскружили мою уже и так замученную голову, и я оперлась на руки, наткнувшись на какой-то осколок. Раскопав и насобирав грязь по ногти, я не без труда, вычерпнула осколок.
Мутный от времени, он все так же блестел и был чем-то отдаленно похож на материал, из которого была сделана большая статуя мужчины, но я пришла к выводу, что в них все же есть различия.
Засунув его в сумку, к фолианту, я продолжила изучать анфас человека. Брови, встретившиеся на переносице, образовали морщины, добавляя несколько лет к основному возрасту. Губы плотно сжаты, а скулы высоко прочерчены, придавая лицу мужественной аристокрастичности. Короткие волосы развиваются на невидимом ветру.
Не без труда, я перевернула голову, и моему взору предстал уцелевший отрезок шеи. Одежда, больше напоминающая доспехи, смыкающаяся на шее и расходящаяся вниз, открывшая вид на ключицы, удивила меня. Я хотела рассмотреть ее поподробнее, но что-то обвило мою ногу, и я отлетела, ударившись о камень. Воздух рывком вышел из моих легких и я, громко застонав, опустилась на пол.