Брата было очень жалко, он заслужил нормально детства как у всех ребят, поэтому я сжала губы в тонкую линию и боясь отхватить за это, все таки дала ему добро.
— Хорошо Юрас, иди. – Он радостно запрыгал и захлопал в ладоши, обняв меня – но недолго и не попадись кому-нибудь из особняка на глаза.
Я развернулась и пошла дальше, бросив через плечо
— И постарайся вернуться чистым, на сколько это возможно, иначе мне мать не поверит если я скажу что ты решил заняться самообразованием и направился в библиотеку. Либо я тебя там оставила.
Не зная услышал ли он я направилась в дом, что бы поскорее доставить отцу пропажу—его подзорную трубу.
Быстрым шагом до дома я дошла довольно шустро, и, параллельно здороваясь со служанками сразу направилась к отцу. Постучав костяшками пальцев два раза в дверь, я без приглашения ее отрыла.
Мастерская отца находилась в башне Западного крыла на самом верхнем этаже. Пахло там всегда сигарой вперемешку с какими-то не сильно приятно пахнувшими маслами. Вокруг валялись мелкие детали: гвозди, шестеренки, крохотные инструменты и куски дерева, поэтому приходилось знатно изворачиваться, чтобы сделать шаг ни на что не наступив. Из естественного освещения было только малюсенькое, замыленое и неоткрывающееся окно, поэтому летом здесь было ужасающее душно, что прямо сейчас и происходило.
К стенам были приставлены пласты чего-то большого и толстого, того, что я ни смогла разглядеть. На столе в центре комнаты стояла давно истлевшая свеча, воск которой засох, стекаючи со стола на пол в причудливую фигуру.
Я подошла и отломала кусочек, играючи с ним.
Я прошарила комнату взглядом, стоя перед столом и заметила отца в мягком кресле в углу комнаты. Он задумчиво смотрел в маленькое окошко, что-то перебирая пальцами, что из-за освещения я как не приглядываясь, не смогла рассмотреть.
Молча выудив из сумки трубу, я триумфально, как настоящий победитель, протянула ему. Заметив сборище шестеренок с лупой, он заметно оживился и вышел на свет.
На него был накинут старый, грязный, как у кузнеца, передник. Его волнистые, в точности как у и меня и у Юраса волосы, подскочили так же, как и он. Изумрудные глаза с любовью рассматривали аппарат. Отец – Игнас, был не сильно выше моего брата, с такими же широкими плечами настоящего воина. Он, как и Алан проходил службу при дворе Наместника провинции Огонь и собственноручно обучал моего брата боевым искусствам. Он был мудрым человеком, достойным своего поста при дворе. Его уважали и считались с его мнением, и он растил таких же честных как и он детей.
Отец положил мне руку на плечо:
— Спасибо, Сиерра
В уголках его глаз заиграли лапки возрастных морщин, а волосы засеребрились, точно инеем, сединой. И я не уверена от старости ли, или от тяжелой ноши.
Он посмотрел мне через голову
— И где же этот расточитель сокровищ? – спросил он, говоря про Юраса. Его смех, по-отечески добрый окутал меня.
— В библиотеке
— В библиотеке? – Лицо отца вытянулось и он удивленно выдохнул – да его туда никакими сокровищами провинции не загонишь!
Он понизил голос до заговорщицкого шепота и спросил:
— Ну-ка, признавайся. Как ты это сделала? Буду пользоваться твоими способами
Он мне подмигнул, а я в ответ рассмеялась:
— Отрабатывает свое
— Спорим сбежал?
Благородные крови Юраса не добавляли ему манерного поведения, поэтому временами из окна довольно забавно было наблюдать, как он, озираясь бежал в строну главной площади из библиотеки. Настоящая мука и для учителей, и для нянь!
На это я только улыбнулась, понимая что младший сейчас находиться точно не в библиотеке, как и говорил отец.
Оповестив отца о том, что я хочу навестить матушку, я оставила его наедине с гениальными мыслями.
Пробежавшись по коридору с витражными окнами из Западного крыла в главное здание, я, чувствуя как солнечные блики приятно согревают кожу лица, свернула за угол, оказавшись в просторной гостиной для приема гостей в горчично-изумрудном цвете, я заметила мать, сидящую около камина с книгой в руках.
Я подошла к ней. Ковер заглушал звуки шагов, оставляя только мягкое шуршание. Она обернулась ко мне и мягко улыбнулась, похлопав рядом с собой, приглашая сесть.