— Что ты ему сказала?
Прощебетал её голос снизу.
— Пожелания, которые осуществлятся совсем скоро, — я вновь провела рукой по её голове, — всё кончилось. Ты в безопасности
Не думаю, что эти слова ей сильно помогли, но она расслабилась в моих объятиях. Судя по всему, за ней присматривать некому, раз никто не забеспокоился смене в поведении и видимыми травмами. Что с этим делать мы решим завтра, на свежую голову.
Алан развернулся и пошёл к двери больше не в силах на это смотреть, увлекая оглядывающуюся невесту за собой. Всё таки видеть как родной отец избивает другого человека, хоть и по делу, труднее, чем видеть это каждый день в военном училище, привыкнув к тому что это твоя работа, жизнь, обстрагировавшись от этого. По крайне мере я так решила, потому что ничем другим смену его настроения объяснить не могу. Может, он просто устал, но в любом случае, я просунула в закрывающуюся и ведущую в коридор дверь голову и попросила их захватить с собой и позаботиться о девочке и они охотно согласились. Нечего ей здесь делать.
Отец развернулся ко мне:
— Не хочешь с ними?
Он многозначительно покосился на дверь
— О, нет. Я останусь
Не знаю, когда во мне появилась эта кровожадность, может перелоным моментом стало моё смертоносное путешествие в туннели, может неконтролируемая злоба, но она подпитывала меня, держа на плаву и не давая разрыдаться от происходящего и от того, что я только что причинила человеку боль, хоть и такому мерзавцу.
Оглядев четырёх человек, стоявших вокруг него, он, по всей видимости, нашёл слабое звено и обратился к жене, надеясь, что месяцы, проведённые вместе, сжалят её. Не на ту напал, я уже успела понять эту женщину, и её планы явно уходят дальше этих минут.
— Дорогая, может, договоримся?
Она подошла ближе, расплываясь в коварной улыбке, мягко приобнимая того за плечи. В его глазах что-то засветилось. Надежда? В таком случае, она сейчас будет разрушена в прах.
— И на что же ты хочешь обменять свою подлую жизнь, прямиком построенную на звериных инстинктах?
Велле взерьез задумался. Какой же он наивный, глупый человек. И как его земля только носила.
Его лицо озарила догадка:
— Ты, ты будешь править. Я отдам тебе всё, что ты хочешь, не буду посягать на твоё решение и слово. Прошу! Ты будешь жить как в сказке! Родная...
Я прищурила глаза, а следом то же самое сделала Анна. Я буквально слышала, как шестерёнки в её мозгу бешено заработали и я даже начала верить в то, что она согласилась, но оттолкнувшись от бывшего супруга, она отчеканила:
— Нет. Ты уже довёл одну супругу до смерти. Теперь мой черёд мстить. Я доведу тебя до смерти.
А потом она вышла, захлопнув дверь.
Если всё-таки император лишит головы этого негодяя или свободы, но первое для меня более предпочтительно, то в любом случае Анна станет главой южной части провинции. Управительницей Юга.
Видимо, в отношениях у них происходило нечто ужасное, а мы даже не заметили, поэтому она и не повелась на его сладкие речи. А язык у него очаровывать умеет.
— Ты не только насиловал детей, но и избивал их на протяжении долгих лет. Ты планируешь остаться невиновным?
Ледяной тон обжёг его.
— Ты не сможешь откупиться, всё против тебя. Конец рабству — тебя поймали. И даже после смерти не будет тебе покоя, — говоря серьёзные вещи я с напускным равнодушием рассматривала свои ногти, пугая его ещё больше, — а когда твоя душа не пойдёт на перерождение, тебя будет ждать столько времени мучений, сколько мы — люди, не может осмыслить. Подумай над этим, может наймёшь себе священника. Хотя, вряд ли тебе это поможет
Я обескураживающе улыбнулась, как умели лишь аристократы.
Отец устало провёл рукой по лицу. Было уже за полночь и луна светила прямо в окно, перемигиваясь с догорающими свечами.
— Императору решать дальше, что с ним делать. Свою часть работы мы сделали хорошо
Отец оглянулся на нас с другом:
— Нужно его связать
Мужчина с булькающими вздохами начал протестовать, но я ловко сдёрнула простыню с его мягкой перины и передала отцу. Не успела я и глазом моргнуть, как он уже лежал скрученный на боку, грея холодный пол теплом своего тела, если там конечно что-то осталось, потому что сердце у него — ледяное.