Я послушалась.
Все те же яркие, зеленые глаза с любовью смотрели на меня, волосы, такие же темные, прямые и густые, как и у Алана заплетены в толстую косу. На матери – Иде, струилось изумрудное, из тяжелого бархата платье — цвет нашей семьи. Оно обрамлено золотом и высоко подпоясано широким поясом, из-за того, что она находилась в положении и исходя из чистого удобства подпоясано выше живота. Голову обхватывала повязка такого же цвета, а на ушах висели золотые сережки, позвякивающие от малейшего движения головы.
Она положила руку мне на ногу и золотые браслеты с ритмичным позвякиванием изменили свое положение.
— Как ты?
В первую очередь меня волновало ее самочувствие. Она улыбнулась и в ее глазах заплясали огоньки отражаемого костра.
— А разве могло быть лучше? У нас все прекрасно и тем более, через пару недель такой великий праздник! Конечно же у меня все хорошо
Она была красива и чуть выше меня, улыбка никогда не слетала с ее губ и она полностью уравновешивала, сводя к золотой середине, характер моего строгого отца. Я ее любила.
— Как я вижу, ты словила мальца.
Я удовлетворительно кивнула.
— Ага. Только вот не совсем сама – мама придвинулась ближе, ожидая продолжения. – Алан помог. Так бы я еще долго гонялась за этим разгильдяем!
Мама звонко рассмеялась, ее смех грел мне душу и я невольно улыбнулась. У нее был звонкий, красивый голос и она была лучшим рассказчиком, ее истории слушали, разинув рты и даже что-то незначительное она могла превратить в то, что будет передаваться по городу, да что там по городу! По провинции из дома в дом.
Рядом с ней лежал толстый фолиант с обложкой из кожи и старой пергаментной бумагой. Я чуть выгнулась чтобы рассмотреть его лучше. Мать заметила и это и с улыбкой протянула мне «Историю основания Империи», с лаской поглаживая уже большой живот.
-Я уже изучила все книги нашей библиотеки от корешка– нарушила молчание она, говоря это с нежной улыбкой
Я оглянулась и приметила высокие полки за ее спиной, полностью забитые книгами, которые тянулись до второго этажа кряду с терассами, обнесенными поручнями из искусно вырезанных символов и высокими лестницами, достающими, казалось бы, до недосягаемых полок. То тут, то там висели подсвечники в аккуратных абажурах.
Постепенно я перевела взгляд на вечернюю улицу и легкое закатное солнце, переливами играющее на витражах больших окон.
Покой нарушила сестра-близнец. Она, словно буйный и неутихающий порыв ветра, влетела в гостиную, нарушив ее вековой покой.
— Мама, я ее забираю! – на одном дыхании сказала Серен и схватила меня за руку упорно ведя к арке с бархатными изумрудными шторами, не удостоив меня правом сказать что-либо по этому поводу
Я лишь молча покосилась в сторону дивана, на котором сидела мама, на что она лишь, все так же улыбаясь, кивнула и помахала рукой.
Мы направились в сторону кухни. Я остановилась и развернула сестру к себе лицом.
— И ты даже не объяснишь что произошло? – Недовольно сказала я, раздраженная тем, что меня потревожили
— Конечно скажу, я же ради этого тебя и позвала!
— Как неожиданно. Да и предложением выйти, погулять это не назовешь
— Ну же, не будь занудой! – Серен оглянулась и зашептала – Даже у этих стен есть уши, так что давай-ка выйдем.
— Я рассчитываю на грандиозную историю! Надеюсь там все настолько серьезно, насколько ты про это говоришь. Тайны и все такое прочее.
Мы вышли из массивных дверей, спустились по лестнице, обогнули вековые буки, видевшие историю, и вышли на главную улицу города. Наш особняк располагался на главной улице, обрамленный садом, в котором и летом и зимой пели прекрасные птицы, и красивой рекой, богатой рыбой, которая шла через всю провинцию Земля. В других провинциях нашу иногда даже называли «Провинцией на реке» из-за широкой реки Конхё, имеющей богатые торговые пути.
На всех домах висели бархатные изумрудные флаги с семейным орденом: трехглавая змея. Зеленый — цвет нашей семьи и только заглянув в наши глаза, можно понять, откуда мы родом. В дань уважения и преданности к семье наместника, горожане и вывешивали на столбах своих домов дорогую ткань.