Моё лицо оказалось в его руках, и он с нежностью посмотрел на меня.
— Да как тут поспишь, когда мысли только о тебе?
— Что?
Выдохнула я. Сердце отчаянно забилось, словно птица в клетке.
— Что ты сказал?
Но он опустил руки и уставился мимо меня.
— Я боюсь за тебя. Я ведь не всегда смогу тебя защищать и не всегда у меня это получалось.
Я различила гримасу боли, хорошо спрятанную за привычной и такой тёплой улыбкой… Святые Покровители, он что, всё время корил себя из-за того, что я пережила в туннелях?
Я осторожно перебралась к нему на колени, руками обвивая шею:
— Ты не виноват. Никто не виноват, пойми.
Я твердило ему это, как мантру, а он лишь сильнее сжимал меня, лбом приникая к моему плечу.
— Всё хорошо закончилось. Ты ничего не смог бы сделать. Это моя вина, что я пошла туда…
Но он поднял голову:
— Это вина тех, из-за кого Мерзость восстала.
Былая радость от того, что он уже не винит себя ушла, на место ей пришёл страх:
— Ты думаешь, что за этим кто-то стоит?
— Семари и мерзость связаны. Ты сама знаешь, Си. Если появились одни – появятся и другие. Всё завязано на мироздании и её трещинах.
— Думаешь, брак ничего не исправит?
Деян громко выдохнул мне в шею.
— Я не хочу думать о том, что мне не нравиться, как о спасении. Может, ты погоришь об этом со своим Императором?
— Считаешь, что он чувствует?
— Он единственная нить, которая ещё не оборвалась с Семари и Мерзостью. Как оплот мироздания.
Я согласно закивала, пряча лицо в его ключице. Сначала стало жутко от того, что сказал друг, а потом грустно из-за того, о чём он думал. Но если первое я исправить не в силах, нужно потрудиться над вторым.
— Деян…
Прошептала я, а он вопросительно хмыкнул.
— Я знаю, что у тебя совсем иные мечты. Ты хотел стать генералом, но то, что я сейчас скажу, может переменить твои планы.
— Говори, я всё выслушаю.
Я помолчала какое-то время, а потом, набравшись храбрости, сказала:
— Отец предложил тебе остаться моим телохранителем в провинции Огонь даже тогда, когда я выйду замуж, — слова полоснули по горлу, словно само тело отказывалось произносить это, но я отчаянно продолжила. –Сказал, что доверяет тебе больше чем себе и с радостью отпустит, хоть ты и являешься самым лучшим его воином.
Деян резко замер и нашёл мои глаза, всматриваясь:
— А ты? Чего ты хочешь?
Я напряглась, словно от этого вопроса зависит моя жизнь, а может, так оно и было.
— Я хочу, чтобы ты сказал «Да».
Он очаровательно улыбнулся, и моё сердце рухнуло вниз, а потом взлетело, когда он произнёс:
— Мой ответ да. Я буду с тобой, Сиерра. Ты важнее моих мечт. Ты – и есть моя мечта.
Я засмеялась и вскочила с его колен, летая по комнате, словно меня саму выпустили из клетки.
— Теперь я смогу защищать тебя всегда.
— А я даже не буду перечить.
— Уверена?
— Нисколечки.
И он подошёл ко мне, закрутив в танце, музыку которого создавали наши сердца. А глаза видели только друг друга, тонув, погружаясь всё глубже.
Нашу идиллию прервал стук в дверь, и мы отпрянули друг от друга, как обожжённые, а потом обменялись смущёнными взглядами, словно напроказившие дети.
Дверь мягко приоткрылась, и полоска света разрезала темноту гостиной, которая была видна через открытую широкую дверь. Теперь мы обменялись напряжёнными взглядами. Остановив меня рукой, Деян направился к выходу из комнаты, нацепив выражение лица шпиона, охотящегося на жертву. И мне почему-то стало смешно. Ну кто захочет покушаться на дочь наместника, тем более не наследницу во дворце Императора ещё и стучась в дверь? Но я промолчала, с забавой наблюдая, как друг выполняет свой долг.
Он исчез в дверном проёме, и я услышала голоса, неспешно идя следом:
— Деян Хоестра. Что вы делали в покоях Её Светлости Сиерры?
— Я её телохранитель, насколько вы знаете.
Раздался насмешливый голос.
— Вот именно поэтому я и интересуюсь.