Вмиг тело мужчины лопнуло с громким хлопком и звуком разрываемого мяса. От него сразу же начало нести как от коровы, и я отошла дальше от груды мяса, некогда бывшей человеком. Сожаления не было. Казалось, никаких чувств, кроме презрения больше не осталось. Может, это и к лучшему.
Я могла расправиться с ним быстрее, но поняла, что такой милости он не заслужил, хоть и неосознанно, но оскорбляя меня. Лишь это в новом мире доставляло мне удовольствие.
Я обернулась и подала знак ещё десятку людей, обходивших поле, что со своим участком я справилась. Раненые противники – добиты, раненые союзники – не найдены. И от этого становилось легче. Я со времён работы подпольной медсестрой не могла находиться среди раненых и слушать их тяжёлые стоны, слышать их мольбы о скорейшей кончине.
Поэтому я направилась в тёмный лес, ещё не напитавшийся света от солнца, которое отказывало светить после этой кровопролитной ночи, которая даровала нам победу. Но почему-то я не чувствовала облегчения – лишь непомерную усталость. И тем не менее сама вызвалась прочищать тысячи локтей для такого «неблагородного» дела. После трупы сожгут или закопают в безымянных братских могилах.
Мысль о том, что тысячи трупов будут медленно отравлять землю меня не радовала, но тем не менее в таком удручённом настрое я дошла до шатра, откинув тяжёлый чёрный полог.
Внутри было тепло и светло, несмотря на утренний иней. Все три человека уже сидели за круглым столом, дожидаясь лишь меня и к своему удивлению я заметила на их лица нечто на подобие улыбки.
— Чего лыбимся?
Бросила я, падая на единственный свободный стул, рядом с мужчиной с чёрными волосами, на свету отдающими красным, и девушкой с белой стрижкой, не достающей до плеч. Напротив меня сидел мужчин со светлыми, словно солнце, волосами. Он прожигал меня своим янтарными глазами и я ухмыльнулась:
— Что вы тянете быка за рога? Я давно не видела на ваших лицах таких улыбок! Выкладывайте.
— Зато я постоянно вижу на твоём лице выражение мертвеца, — сказала девушка. – Ты отдыхай хоть иногда.
Я закатила глаза и звонко хлопнула по столу. Три пары глаз смотрели на меня, ожидая когда я заговорю:
— Раненых из Первого батальона не оказалось.
Девушка поджала губы, а мужчина с чёрными волосами ухмыльнулся, прожигая меня взглядом:
— Не ты ли уж постаралась?
Я вспыхнула, с ненавистью поглядывая на него. Они все знали моё отношение к раненым бойцам и прошлую любовь в добивании изувеченных.
— Увы – нет.
— Ты знаешь, как мы к этому относимся, — сказал мужчина с зачёсанными светлыми волосами.
По нему и не скажешь, что почти сутки он провёл в гуще сражения. Это был его талант.
— Я ничего не делала.
С ухмылкой сказала я. Сил спорить после нескольких бессонных ночей не было, и я просто устало откинулась на спинку стула.
— Мы все вымотаны, давайте ближе к делу.
Девушка выдохнула и сложила подрагивающие руки на столе.
— У нас есть все шансы выйти из этой непрекращающейся войны победителями.
Это уже звучало интереснее. Я удивлённо подняла голову, ожидая объяснения:
— Дайте угадаю, здесь есть какое-то «но»?
Мои волосы встали дыбом, и я обозлёно уставилась на девушку, по коже которой струились маленькие продолговатые молнии белёсого цвета. От её возбуждения, они становились лишь интенсивнее.
— Эй, дорогая, полегче! – Замахала я руками. – Ты сейчас меня поджаришь!
— Я думаю, тебе подойдёт.
— Молнии в глазах?
— Абсолютно. Они будут сочетаться с цветом твоей радужки.
Я устало облокотилась на свои руки и прикрыла глаза.
— Это «но» игнорировать невозможно.
— Как обычно, — сонно прошептала я.
— Но тем не менее, оно совершенно незначительно по сравнению с тем, что мы получим в итоге.