С придыханием сказала девушка. Впервые за время нашего разговора черноволосый мужчина подал голос не для взброса едкого комментария, а чтобы разъяснить ситуацию.
— Мы узнали, как сделать так, чтобы мир узнал правду о нас и как избавиться от проклятия.
Я встала, потрясённо уставившись в их лица.
— Но? – Они молчали, направив взор в стол. – Говорите! Что мы должны сделать, чтобы наконец жить в мире?
Мужчина вновь подал голос, играючи взвешивая на своей руке кинжал.
— Убить Семари.
В ушах зазвенело, и я обессилено плюхнулась на стул.
— Я желала услышать выполнимое условие, а не очередные мечты…
— Нет, — возразил светловолосый мужчина. – Мы нашли способ. Спустя столько лет.
И я придвинулась ближе.
Откинула полог шатра я ближе к закату, вдыхая воздух, пахнущий горящей плотью. Я направилась к своему шатру, чтобы побыть наедине с мыслями, но меня окликнули:
— Постой.
Я обернулась и увидела перед собой того самого мужчину, чёрные волосы которого колыхались на ветру. Его скрытые густой тёмной копной красные пряди, оттенялись в глазах такого же цвета, и создавалось впечатление, что он варит тебя в кровавом котле своих глаз.
— Ты должна это сделать.
— Я и без тебя разберусь.
Но он с нечеловеческой силой развернул меня обратно, нависнув мускулистой стеной и загораживая жидкий солнечный свет своим высоким ростом так, что я, запрокинув голову, видела лишь его кровавые глаза.
— Либо они – либо мы, понимаешь?
— Историю пишут победители. И боюсь, она всё изменит.
Он резко отпустил меня и отвернулся, махнув рукой. А я лишь в большем гневе подошла к нему:
— Нечто мне подсказывает, что ты сам боишься.
Он резко развернулся, одним лишь взглядом ломая мне кости, а я злобно усмехнулась.
— Лишь дураки не боятся. К ним можно отнести и тех Семари, которые возомнили себя невесть кем. Считают, что они более важны людям? Пожалуйста. Но не нужно это вливать им в мозги.
— С каких это пор тебя стало интересовать мнение людей?
— С тех самых, как оказалось, что от их слова многое зависит. Они как стадо – что сказал один, туда другие и побегут. А над ними ещё стоят Семари. Представь, что твориться на той половине?
Он покачал головой и из шатра вышли ещё два человека. Один из них разгонял сумерки светом, искрящимся на его ладони.
— Ты сегодня слишком разговорчивый.
Он огрызнулся и пошёл гуще в лес, а я, не прощавшись, с затаённой обидой на их план, вскоре пришла к своему шатру, залезая внутрь. Нам всем он не нравился, но это единственный вариант, как обычно и бывает.
Я скинула грязное оружие в углу и спешно сняла броню, оставшись в одной рубашке и обтягивающих штанах.
Я ощутила резкий ужас и страх. Чувство, будто меня протыкают насквозь, но посмотрев на себя в зеркало, не увидело никаких алых пятен, растекающихся на белых одеждах. Страх сковал движения, и я на негнущихся ногах ближе подошла к зеркалу в деревянной раме. Я смотрела на себя, высокую девушку, с чёрными волосами по пояс и серыми, внимательными глазами. Но что-то с ними было не так, не считая панического блеска. Они с ужасающей быстротой начали менять цвет на зелёный и обратно. Я закричала, согнувшись пополам, и вцепилась в лицо руками, крича:
— ПРОСЫПАЙСЯ!!!
СИЕРРА
И я проснулась. Страх не покидал меня, липким сгустком засев в желудке и я спешно выбралась из постели.
За окном зияла пустота ночи, а голова раскалывалась так, будто меня били всю ночь. Или будто я била других всю ночь напролёт.
Кошмары мне сняться о Семари. Но что ещё интереснее – про Семари Эттера. Это особенно явственно я ощутила сегодня и могла бы сама дописать в книге их силы, если только увижу с помощью Сента их лица. Мужчина с чёрными волосами вызывал во мне далёкую грусть и обиду, и непреодолимо напоминал кого-то. Человека, которого я уже видела совсем недавно. Но усталый мозг посчитал эту идею несуразной, ведь они жили две тысячи лет назад, и я в отчаянии облокотилась на стену.