Полчища людей, идущих за мной, гремели своим оружием. Чёрный туман из человеческих тел ровными рядами покрывал святую землю, смешивая её нетронутые тропы с грязью. Осквернённый воздух впитал запах крови и грязных человеческих тел, напитавшись отчаянием. Удушающее, парализующее чувство, кое называется отчаянием плыло повсюду: в выжженной траве и поваленных деревьях, в густом воздухе и сером небе. Но его не было в моих солдатах.
Те, кто пошли со мной были вознаграждены славными битвами и победами в них, а отказавшиеся остались висеть на деревянных колах, развивая одежду по ветру.
Воины шагали ровнями рядами, напевая своими басистыми голосами хвалебные песни о нашем народе, которые маячили на задворках моего сознания, пока мы приближались к крепостной стене.
Я медленно обводила взглядом тёмный камень, сливающийся с серым цветом неба. Усталости и страха больше не было, осталась лишь холодная решимость и желание идти до конца, мстить за все те слова, которые заставили наш народ раз и навсегда отвернуться и предать нас.
Остановившись недалеко от крепости, мы встали на ночлег и небо, бывшее до этого серым становилось лишь темнее. От ровного ряда солдат в черной броне отсоединился рослый мужчина среднего возраста с аккуратной бородкой. Его броня несколько отличалась от одежды простых вояк, отделанная красными полосами на рукавах, выдавая в нём лейтенанта пехоты.
— Генеральша, — почтительно склонил голову мужчина, подойдя ко мне, — бойцы готовы выступать сейчас же.
— Не будем спешить.
Отрезала я, обводя неспешным взором тысячи человек, вставших на мою сторону. Краем глаза я подмечала стремительно менявшееся настроение лейтенанта, не понимавшего моего решения.
— Разрешите задать вопрос? – Осведомился он.
— Разрешаю.
— Могу ли я узнать мотивацию вашего решения? Последние месяцы мы планировали выступить сразу же, как прибудем на место.
— Планировали, лейтенант. И раз вы дослужились до такого высокого звания, то вам известно понятие о шпионах. Они у нас есть и весть о наших планах опережала нас, скача в коннице, которая укрылась в воротах крепости два дня назад, — чеканила я, — поэтому к нам были готовы. Не спали, не ели. Там люди, измученные страхом. Когда они увидят нас, то потеряют последние крохи самообладания, а когда поймут, что мы не планируем нападать сейчас, окончательно сойдут с ума и вероятность того, что они сдадут крепость без боя становится в разы выше.
Лейтенант замолчал на мгновение, провожая взглядом стаю коршунов и обратился ко мне, словно констатируя факт.
— Поэтому мы и задержались в пути на несколько дней, хотя по нашим подсчётам должны были прибыть раньше.
— Именно, лейтенант, ценю ваш ум. Тем более, подкрепление не за горами.
Я видела, что эти слова его удивили, но сама не выдала ни капли эмоций, заточённая под маской равнодушия. Оглядывая крепостные стены я не заметила ни одного лучника, защищающего крепость, но не придала тому ровно никакого значения, сославшись на усталость людей, проживающих в ожидании сражения недели.
Отдав команды становиться на ночлег, я направилась к кромке высушенного леса, приминая шагами вязкую грязь. Чаща находилась относительно недалеко от крепости, но когда небо над моей головой затянуло острыми ветками, солнце полностью скрылось за горизонтом. Пройдя ещё глубже между чёрных стволов, я обернулась, удостоверившись, что они полностью скрыли меня из виду. Я уже собиралась облегчить нужду, как почувствовала покалывания невыносимого жара на затылке.
Вскочив, я начала ошарашено оглядываться, чувствуя, как по рукам струится охлаждающая сила моей тьмы. Сердце забилось где-то в горле, хотелось бежать, унестись как можно дальше, но я осталась стоять чуть согнув ноги, готовясь к бою.
Кружа по крошечному участку не поросшему саженными деревьями и царапающими кожу кустарниками, я лихорадочно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти то, точнее того, кто вызвал эту волну жара.
Нет.
Не может быть.
Я знала, что рано или поздно нам вновь придётся встретиться лицом к лицу, но я отчаянно надеялась, что это не произойдёт. А если и случится, то за моей спиной будет многотысячная армия, которая подарит мне обманчивое чувство спокойствия и контроля над ситуацией. Но судьба не внимает нашим мольбам.