Но всё равно хотела чаще попадаться ему на глаза, чтобы он снова и снова говорил, что она красивая. Ведь его слова подкреплялись мягким чувством искренности. Она не знала, что делать сейчас и… потом!.. с этой его искренностью. Она начинала впадать в настоящее смятение, еле прячась под маской равнодушия…
И с трудом удерживалась на месте, чтобы не побежать искать его, чтобы снова услышать, КАК он это произносит — Белоснежка.
Алик стоял перед дверью в коридор-переходник.
Похоже, разведывать, что не так в галерее (так часто говорил Игорь), придётся ему одному. Алька, зашуганная виденным, наотрез отказалась даже думать о том, чтобы войти в него. Но страх сестры только подстёгивал. «Капитан, обветренный, как скалы, — повторял он слова песенки, — Вышел в море, не дождавшись нас…»
Ещё раз проверил обереги, припрятанные в трикотажной кофте. Собрался с духом и потянулся к дверной ручке.
— Не смей, — холодно сказали за спиной.
— Белоснежка! — обрадовался он, немедленно оглянувшись. — Тебе тоже скучно?
— Ты?! — поразилась она. — Заскучал — и поэтому хочешь войти… туда?
— А чего нет? Пойдём со мной? — великодушно предложил он, а когда она замерла, глядя на него, как на сумасшедшего, объяснил: — Это как поход в подвал с сараями. Или на чердак, где столько интересного можно найти!
— Ты… издеваешься надо мной… — медленно выговорила она, холодно глядя на него, но в её глазах было что-то ещё, смятенное.
— Почему? — тут же переспросил он. — Почему ты решила, что я издеваюсь?
Девушка не ответила, только смотрела враждебно, хотя эта враждебность смягчалась необычной пугливостью, что ли.
— А ты? — не ответив на его вопрос, спросила она. — Зачем тебе туда?
— Интересно, — пожал он плечами и объяснил: — Сама посуди. Есть коридор, который связывает два корпуса дома. Но по нему боятся ходить, из-за чего ходят двором. Я такого никогда не видел. Ну и… хочу посмотреть.
Она всё так же медленно сказала:
— Там холодно и сыро.
— И что? — снова пожал он плечами. — Не хочешь посмотреть, что там — подожди меня здесь. Я только загляну — и выйду.
— Дурак.
— Само собой, — согласился он, посмеиваясь. — Но мне нравится, что ты за меня переживаешь. Ну что? Подождёшь меня, Белоснежка?
Она отвернулась и быстро пошла от него к лестнице.
— Я быстро! — крикнул он ей вслед.
Постоял ещё немного перед коридорной дверью и решился. Потянул за ручку. Дверь открылась легко. Изнутри и в самом деле пахнуло промозглой сыростью. Он ещё подумал, что коридор, в сущности, ничего особенного из себя не представляет. Чего же испугалась Алька?
Перешагнув порог, Алик застыл на месте, вслушиваясь. Тихо. Ну, если не считать отчётливого шелеста по стенам снежной бури и поскрипывания деревянных частей коридора. Пола, например. Уверившись, что ничего страшного пока с ним не происходит, он шагнул ещё пару раз. Потом решил: так и будет идти — два шага, остановка и разведка.
Он-то решил. Но кое-кто решил по-своему. Не успел он начать следующий шаг, как кто-то жёстко и больно схватил его сзади, за кофту, царапнув ногтями по спине. От неожиданности он не удержал равновесия и начал падать назад. Неизвестный пока человек ударил сзади же в плечо, разворачивая к стене. Алик едва успел понять, что ударили не просто так, а чтобы он не свалился. А потом его, всё ещё от растерянности еле стоявшего на ногах, рванули боком, и он чуть не грохнулся, споткнувшись о порог.
Но его буквально выволокли из коридора и крепко стукнули всем телом о стену.
С треском шарахнула в косяк дверь.
Изумлённый, он разглядел перед собой разъярённую Белоснежку.
Пока он ошеломлённо моргал на неё, она врезала ему такую пощёчину, что он не хило так снова откинулся к стене...
— Псих! — чуть не плевалась она одним и тем же словом, уже держась за его плечи и тем самым почти пригвоздив к стене. — Псих! Не смей туда ходить! Тебе что — делать нечего?! Псих!
Руки у него дёрнулись — то ли защититься, то ли инстинктивно ударить в ответ.
Но реакции у него оказались хорошими: он застрял взглядом на её мокром лице — и с сомнением, перерастающим в новое изумление, сообразил, что она плачет. Руки его опустились, а потом неуверенно поднялись, чтобы осторожно, чтобы не спугнуть, обнять Белоснежку за талию и прижать к себе, пока он нашёптывал ей ласковые, утешающие слова.
Вскоре двое стояли у опасного коридора, упоённо целуясь так, словно расставались навеки.
… Ангелика Феодоровна откинулась на подушки.
— Игорь, собери карты.