— Чего к ней заглядывать, — проворчала Нонна Михайловна. — Дрыхнет небось. А было бы что опасное — наверное, нам бы сразу сказали. Так, где тут у вас кран?
Пришлось уступить дородной даме место у раковины. Причём уступить не только быстро, но и шустро, иначе бы габаритная Нонна Михайловна прижала Альку в уголок между раковиной и шкафом, откуда Алька бы вряд ли сумела потом выбраться.
Когда девушка пошла в гостиную за следующей порцией посуды со стола, она с удивлением размышляла о кратком эпизоде: «А ведь очень похоже на то! Она могла бы и специально это сделать! И выглядела так, будто очень хотела меня впихнуть в этот уголок и не выпускать. Почему?»
…Если бы Алька была прорицателем, который видит без карт, или человеком, который вообще умеет видеть сквозь предметы, она заметила бы, что Нонна Михайловна не позаботилась о продуктах, зато принесла с собой старинный фотоальбом.
Глава 16
Постороннему взгляду Нонна Михайловна представала солидной, но добродушной дамой. Она умела плавно двигаться и всегда спокойно разговаривать. Да, со стороны казалось, что её всегдашнее добродушие ничем не смутить. На редкие попытки поддразнить её или уколоть мелким, но обидным замечанием Нонна Михайловна только снисходительно улыбалась. Впрочем, она умела себя держать так, что насмешливые уколы чаще от одного только её взгляда замерзали на губах неудачливого насмешника. Аделаида Степановна, например, которая считала себя «той ещё язвой», побаивалась говорить ей колкости. Что, впрочем, не мешало Нонне Михайловне пренебрежительно звать её, про себя, конечно, Аделаидкой.
Выходя замуж за Адриана Николаевича, тогдашняя Нонна, затаив дыхание и порой чувствуя себя мещаночкой, мечтала о спокойной и благополучной жизни, когда дни гладко катятся один за другим, изредка взрываясь сияющим фейерверком — выходом в гости или в театр, путешествиями-поездками в другие города, а то и на море… Весь расчёт был на Адриана Николаевича — сына сильных и известных в своём кругу магов. Нонна Михайловна на всю жизнь запомнила своё потрясение, когда жених привёз её в «семейное гнездо». Громадный домина, в комнатах которого и коридорах можно заблудиться, поразил воображение девушки из обычной семьи учителей — из семьи, где внимание распределялось между четырьмя дочерями, а значит — достаток был так себе. А тут… Ещё она обомлела, узнав, что у них, молодой семьи, ещё и свои апартаменты всегда будут в этом доме.
Жизнь с мужем оказалась не настолько роскошной, как того ожидала Нонна Михайловна. Но сама она была непривередливой — сказалось воспитание в многодетной семье. Больше волновало то, что она поняла с самого начала замужества: родители мужа (особенно свекровь) не очень приняли её. Причина была понятной, но молодая женщина всё же ждала со стороны свекрови хотя бы симпатии …
Повезло, что встречались не слишком часто. И, в сущности, Нонна Михайловна была счастлива: она могла не работать, а заниматься домом и единственным ребёнком. Тем более — в череде будних дней пусть не слишком ярко, но всё же мелькали проблески тех фейерверков, о которых она мечтала. Несмотря на то что после рождения дочери жена невосстановимо раздалась вширь, Адриан Николаевич продолжил выводить её в театры; хоть и нечасто, но каждое лето они ездили на море — пусть не за границу, но Нонне Михайловне и того хватало.
Мужу она не говорила, но большие упования у неё были на дочь. Ударом по самолюбию стали бессердечные, безапелляционные слова свекрови:
— Абсолютная бездарь — эта ваша Лизонька!
И лишь годы спустя Нонна Михайловна могла бы возразить свекрови: «А в семье Владиславушки вообще детей нет!»
Не возразила даже сейчас. Страшилась старой ведьмы до ужаса.
Тем более… Было время, когда Нонна Михайловна, несмотря на мелкие неурядицы, ходила горделиво и уверенно думала о будущем. Но следующий звоночек — и земля под её ногами начала подрагивать, не давая стоять твёрдо. Сначала пришлось смириться с бездетностью дочери, на которую тоже возлагала свои не вполне уверенные чаяния, связанные с возможным внуком или внучкой. Затем с трудом пережила развод Лизоньки, узнав о причине — отсутствие детей. С ней-то вместе переживала, но старалась не показать, что разочарование зятя хорошо и даже до боли понимает…
Потом начались проблемы с квартирой дочери, о чём Лизонька, пусть и перепуганная, молчала до конца, — уже не звоночек, а дальний раскат грома. Гроза же разразилась через три года, когда вся их семья, словно сбившись кучкой в штормовую погоду, в очередной раз переехала в однокомнатную квартиру. Не успели в ней обжиться, как поняли: их выгонят и отсюда.