Кажется, домоправитель тоже не ожидал от риелторши помощи. Он так удивился, что не подумал скрыть своего чувства.
— А вы-то… зачем?
— Я здесь тоже застряла, — независимо сказала девчонка. — Должна же хоть чем-то оправдать своё присутствие здесь?
После такого заявления юноша-близнец уставился на неё с улыбкой, а Нонна Михайловна внезапно заметила то, что должна была заметить ещё раньше — как только эти двое появились на пороге гостиной: губы обоих оказались заметно вспухшими. Они целовались?!
Злоба уже рвалась вперёд — выплеснуться на обоих хотя бы словесно! И не только на обоих, но и на глупого домоправителя, который воспринял слова девчонки серьёзно и… положительно! Нонна Михайловна уже задыхалась от сильного чувства, собираясь выпалить нечто, что не понравится этим молодым, но скорым…
Но, переводя взгляд с одного на другого и вернувшись к глазам юноши-близнеца, она вдруг уставилась на него… Нет, не то чтобы уставилась, но оказалась не в силах отвести собственный взгляд. Она даже моргать не могла, глядя в эти спокойные глаза…
А в гостиной вдруг наступила такая тишина, что новый стук двери показался выстрелом из ружья: вздрогнули все. Краем глаза Нонна Михайловна заметила — в гостиной появилась ещё и сестра-близняшка. В отличие от неё самой, девчонка сразу догадалась, что в гостиной происходит нечто не то чтобы неприятное, но необычное. И застыла на месте, кажется пытаясь — не мешая никому, — узнать, что происходит.
А юноша всё ещё не спускал глаз с Нонны Михайловны. И, если сначала она испугалась чего-то неведомого, то под его взглядом, серьёзным, но в большей степени бесстрастным, она постепенно успокоилась так, что вскоре обмякла, забыв о личном злобном напряжении.
— А-а… — выговорила наконец, его сестра, вопросительно глядя на Нонну Михайловну, — вам принести на кухню остатки посуды, пока мы собираемся на выход?
— Да, милочка, принеси, — спокойно откликнулась Нонна Михайловна, слегка удивляясь себе, неожиданно миролюбивой.
И, бросив последний взгляд на милого юношу — брата девочки-близняшки, удалилась на кухню, не замечая, как зачастил дыханием домоправитель, глядя на Алика.
Когда она вернулась в гостиную, удивлённая, что грязной посуды больше не приносят, та пустовала, а скатерть на столе, давно протёртая, даже высохла. Постояв немного, машинально прислушиваясь к приглушённым голосам из закрытой комнаты, где сейчас сидели её муж и его младший брат с женой, она медленно вошла в комнату, определённую для Адриана Николаевича, а значит, и для неё. Чувствовала себя Нонна Михайловна странно. Недавнее оживление ощутимо перекатилось в усталость. Не стараясь разобраться, как именно — странно — она себя чувствует, она доплелась до первой увиденной кровати и свалилась на неё.
И наконец-то мгновенно сумела определить, как себя чувствует: её будто придавили сверху чем-то тяжёлым. Как будто вместо одеяла её укрыли большой пуховой периной, громоздкой и увесистой…
— Я — быстро! — торопливо сказала Алька брату, собирая последние чашки-ложки на небольшой поднос и благодарно кивая Игорю, который шагнул помочь. — А вы одевайтесь идите! Мы за вами!
Они побежали на третий этаж. Когда преодолевали последнюю лестницу, Белоснежка встревоженно спросила:
— Что ты с ней сделал?
— Понятия не имею, — весело отозвался Алик. — Просто мне хотелось, чтобы она не злилась. А то стоит — смотрит на нас и злится!
— На меня — смотрит, — задумчиво уточнила Валерия и быстро ушла в свою комнату.
Прихватив свою куртку, Алик терпеливо ожидал её в гостиной третьего этажа, раздумывая о недавнем эпизоде, когда старая женщина смотрела на них с ненавистью, а он мысленно уговаривал её: «Мы хорошие! Не надо злиться на нас! Вы же сами видите — мы и правда хорошие! И вам ничего не сделали!»
Когда девушка появилась со своим белым плащом-пуховиком, он хмыкнул:
— Думаешь — ты одна её разозлила? Она злится на всех на нас.
— С чего ты так решил?
— Просто. Поймал её взгляд.
— А ты… Ты просто захотел, чтобы она не злилась, — медленно, натягивая плащ, который ей подал за спиной Алик, проговорила Валерия. — И она перестала злиться.
— Она не маг, — напомнил он. — И она могла посчитать, что я на неё могу воздействовать. Поэтому перестала выказывать свою злость и сбеж… удалилась.
Последнее слово он произнёс, смеясь и не обращая внимания на пристальный взгляд Белоснежки, стоявшей перед зеркалом и смотревшей на его отражение. Впрочем, быстро оглядевшись, Алик быстро обнял её за талию, слегка примяв плащ, а потом уткнулся подбородком в её плечо так, чтобы они вместе смотрели в зеркало. И касались друг друга щекой.