— А-а… Если так.
— Оставь свечу и идём.
— Ни за что.
— Что — ни за что?
— Свечу возьму с собой.
— Бери, — пожал плечами Алик и первым направился к противоположной стороне просторной прихожей.
Они стояли перед дверью и как-то уж очень внимательно рассматривали дверь, запертую на обычный крючок. То есть вот крючок — и он, как помнил Алик, накинут на гнутую штуковину. И всё. Заперто… Алька задумчиво проговорила:
— А с той стороны было открыто.
— Думаешь — специально?
— Вряд ли. Они же не знали, что я напрошусь помочь. Вот только… — Сестра примолкла, а потом осторожно заглянула в его лицо: — Алик, они тогда, кажется, только что проводили Валерию. Может, это она… закрыла?
Кажется, она удивилась, что он не рассердился на это предположение. Только пробормотал, берясь за крючок и поднимая его:
— Всё может быть… Любопытно — другой конец коридора сейчас открыт?
Дверь снова и неожиданно оказалась… кабинетной — тяжёлой и не очень поворотливой. Алик сразу уставился в открывшийся проём коридора, забыв только что произнесённые слова. Сестра немедленно прижалась щекой к его плечу, тоже всматриваясь в коридорную тьму и в то же время прикрывая другой рукой свечной огонёк от ощутимого сквозняка.
— Что там? Видно что-нибудь?
— Вроде ничего…
Перехватив своё странное оружие, Алик перешагнул низкий порог и снова замер на месте, прислушиваясь и приглядываясь.
— Как долго ты шла, пока эти не появились?
— Не помню… У меня такая паника началась, что я вообще ничего не соображала.
— Понял. Ну что? Ты готова… прогуляться?
Он почувствовал, как Алька взялась за его свободную руку и крепко стиснула ему пальцы. Длинный вздох.
— Готова.
Их вытянутые и растянутые в стороны тени шарахались от стен и плыли по полу, пока они медленно, остерегаясь, шагали по деревянному, поскрипывающему полу. Снаружи коридор казался громадным, как несколько объединённых одна за другой комнат, а в ширину (предположил Алик) он был в десять-двенадцать шагов… Остановились. Оглянулись.
Светловатый, слегка мутноватый проём за спинами порадовал: всегда можно вернуться!..
— Давай свечу наверх, — предложил Алик. — Может, отсюда рассмотрим, открыто впереди или нет.
— А не наоборот? — скептически спросила сестра. — Будет светло — не разглядим, что там. Нет уж, лучше я спрячу её за…
Отвести свечу в сторону она не успела.
За спинами так тяжко грохнуло, что оба подпрыгнули, что — почудилось — коридор задрожал-затрясся, пока по нему неслась грохочущая звуковая волна, а затем во внезапно наступившей оглушительной тишине раздался неожиданный короткий звук — еле слышный скрежет металла о металл.
Близнецы стремительно обернулись. Смутно светлого проёма там, откуда они начали свой путь, не было. Алька со страху прильнула к брату:
— Что там? Алик, что там?
— Ничего особенного, — процедил сквозь зубы Алик. — Нас закрыли. — И тут же обнял сестру. — Только не бойся. Слышишь? Только не бойся!
— Смеёшься? — плачуще прошептала Алька, прижимаясь к нему, но всё ещё осторожничая со свечой — помнила ту кромешную тьму, в которой в прошлый раз появились красноглазые. — Как же не бояться, если…
Она всхлипнула и ткнулась лицом в его грудь.
Алик помолчал немного, а потом довольно спокойно сказал:
— Не буду уговаривать, что вот-вот кто-то явится и спасёт нас. Я о другом. Помнишь, я читал книги по психологии? В паре-тройке из них было сказано: чем больше боишься, тем больше теряешь силы, а заодно подпитываешь своим страхом тех, кого боишься. Может, и здесь так будет?
Мгновения Алька молчала, только дрожала. Потом, не оглядываясь, тоненьким голосом спросила:
— Алик, они… пришли?
— Пока никого не вижу. Может, их свет пугает?
Ещё секунды — и Алька, шмыгнув носом, встала рядом. Но посмотрела не на коридор, а на свечу. Пламя горело нормально — на взгляд Алика. Но, услышав голос сестры, он только покачал головой. Она тихо сказала:
— С той стороны коридор закрыт.
Алик нахмурился на свечу. Сестра права. Если в начале коридора пламя колыхалось из-за сквозняков, поскольку они находились возле входной двери в дом, то сейчас горит ровно.
— Давай дойдём до конца, — предложил он. — И посмотрим: а вдруг дверь с той стороны только закрыта, но не заперта?
— А если пойдём, а они…
Он поднял обувную ложку, хмыкнул.
— Тогда испробуем моё оружие. Идём.
Он сказал это твёрдо, как только мог. Ведь побаивался и он. Правда, другого. Он очень боялся, как бы сестра не выронила свечу от какой-нибудь неожиданности.