Каждый шаг давался с трудом: мокрая от пота ладошка Альки постоянно напоминала о свече, и тогда Алик решился на беседу. Чуть ли не светски он начал:
— А в каком месте ты их впервые увидела?
— В смысле — в каком?!
— Ну, они прямо перед тобой появились или как?
— А, это… Они сбоку были. Как будто из плинтусов вылезли.
— А ты уже какие-нибудь заклинания выучила, которые можно было бы использовать против них?
— Ты что… я только-только начала учиться, как и ты.
— Тогда надо подумать, что можно применить из того, что мы уже знаем…
— Алик… — пискнула она, так резко вжимаясь в него, что он чуть не упал. Да ещё свечой махнула перед его лицом — чуть не обожгла.
— Ты!.. Алька!..
— Слева! — выдохнула она.
Повернуться, чтобы посмотреть, что там, слева, было сложно: Алька почти повисла на нём, лишая возможности нормально двигаться. Алик, наконец, обозлился.
— Встань рядом! — рявкнул он, отдирая сестру от себя.
— Но… — снова пискнула она.
— Я хочу попробовать ударить по ним!
— Но…
— Алька, они идут к нам?
— Нет, но…
— Рот закрой! Сама боишься — и мне не даёшь хоть что-то сделать! Встань рядом! Я никуда не убегу!
И сам сжал её ладонь так, что сестра только снова пискнула.
А красноглазые тем временем неспешно, словно уверенные, что два человека никуда не денутся, потихоньку перетекли от стены к центру коридора. И теперь так же не спеша расходились вокруг двоих, явно собираясь окружить их.
Держа за руку Альку, Алик нацелился ударить ближайшую пару красных глаз — тела этих странных существ разглядеть было невозможно даже при ярком свете свечи. Туповатый кончик оружия врезался в то место, где только что краснели круглые глаза. Кончик вошёл в деревянный пол, но под ним Алик не ощутил чего-то раздавленного материального. А красные глаза метнулись в сторону, будто он высек странные искры из пола. Алик выдрал оружие из половицы, пробормотал:
— Сбежали… Слишком шустрые.
— Мне кажется, они понимают, что нас заперли вместе с ними, — прошептала Алька, дрожа так, что и его рука начала трястись.
— Не о том думаешь, — решительно сказал Алик, сумрачно глядя, как красноглазый круг постепенно сужается вокруг них. — Что мы знаем? Мы умеем набирать силы. Аль, как думаешь, что будет, если мы наберём силы из них?
— Что-о?
— А почему бы и нет? Так, я сейчас тебя отпущу, но от тебя отходить не буду.
Не сразу, но мокрая от пота ладонь выскользнула из его руки.
И тогда Алик сам повернулся вокруг собственной оси, присовокупив ещё и сестру — то есть обошёл её, как новогоднюю ёлку, одновременно ведя своё оружие на таком расстоянии, что красноглазые должны обязательно разбежаться!..
Не разбежались, но отступили. Хорошо уже то, что эти твари не нападали сзади, стараясь держаться на ровном расстоянии от двоих.
— Ну что? Попробуем вытянуть их них силы?
— Но эти силы…
— Ну и фиг с ним! — разозлился Алик. — Если они в помощь — нам хватит!
И он воспроизвёл приём, который старательно учил на предпоследнем занятии у Игоря. Минута, другая… Ни одна красноглазая тварь не дрогнула. Тогда Алик психанул и ударил ногой по парочке красных глаз, опять смутно надеясь раздавить их. Тщетно. Пыхнуло во все стороны от ботинка — и всё.
Он слышал, как Алька с трудом сдерживает только всхлипы, но не слёзы…
— На слабо берёте? — грозно спросил он — и неожиданно расхохотался.
— Алик?..
— Мы с тобой такие дураки… — покачал он головой. — Такие…
— Ты что-то придумал?
— Придумал. Не пугайся, я сейчас сяду на корточки.
Сестра — он слышал отчётливо — затаила дыхание так, что перестала дышать: всхлипы просто так не заткнёшь. Алик присел, как и обещал, на корточки, не выпуская из рук оружия, и, чуть раскачиваясь, медленно заговорил:
— Какие красивые глазки… Яркие, сочного красного цвета… Как вы мне нравитесь, глазоньки красные…
Кажется, наверху сестра икнула, заслышав его слова.
— Вам, наверное, не хватает общения с кем-то, кто вам нравится… — Алик сам заметил, что его голос наполняется едва ли не медовой певучестью. — А мы вам нравимся, правда? Мы общительные. Мы вспомнили, что вы тут одни… Посмотрите на нас. Мы пришли к вам, потому что вы симпатичные и очень нравитесь нам. А что до моего оружия… Я же не знал, что вы такие красивые, что вы с трудом переносите одиночество. Любимые мои глазки, я ведь вам так нравлюсь, не правда ли, милые? Вы так чудесно мерцаете в этой тьме. Вы прекрасны, глазоньки мои… Прекрасны в своём стремлении найти хоть одно живое существо, которое вам будет симпатизировать… Милые глазоньки, как вы мне нравитесь — просто чудо!