Им нравилась эта игра, как и совместные прогулки.
Мама для Серёжи была смыслом жизни, единственным другом. Он её боготворил.
Очередной мамин кавалер объявлялся вскоре после разлуки с разочаровавшим её кавалером. Выглядели её сожители приблизительно одинаково: отвислый животик, остатки жидких волосёнок, бегающие глазки.
Их недостатки, бросающиеся в глаза сыну, она почему-то не замечала.
Мужчины вели себя в доме уверенно, приносили и уютно обустраивали кроме себя ворох не очень приятных привычек, отказываться от которых категорически не желали.
Какое-то время маму устраивало их поведение.
Она приспосабливалась к их образу жизни, терпела. Без мужчины в доме никак нельзя, считала она. Да и сыну отец нужен, не дай бог без мужского воспитания маменькиным сынком вырастет.
Сама баловала Серёженьку невероятно, не задумываясь, что мужчину нужно готовить к жизни в реальных условиях, что потакая капризам и пагубным привычкам, оказывает ребёнку плохую услугу.
Женихи, погостив некоторое время, насладившись пышным, весьма чувствительным и нежным маминым телом, задерживались не долго. Видно тем или иным образом улаживали личные интимные проблемы, и сваливали с бесплатной жилплощади, оставляя после себя лишь скудные пожитки, которые, по причине негодности, лень было забирать.
На приходящих и исчезающих мужчин она уже устала обижаться.
В конце концов, каждый имеет право выбора, каждый волен распоряжаться собственной судьбой, как пожелает. Главное, чтобы любил... пусть недолго, зато по-настоящему.
Во всяком случае, так ей представлялось.
Если эмоций и чувств не было на самом деле, Ангелина Павловна умела додумать и прочувствовать их сама, присовокупив призрачные видения к расплывчатому образу последнего претендента.
Что бы ни происходило в реальности, расставшись с очередным мужчиной, она никогда не вспоминала о нём ничего дурного.
Сергей, как все мальчишки в его возрасте, грезил собакой. Настоящей. Чтобы дружить с ней, дрессировать, чтобы четвероногий друг слушался и охранял.
Однажды его мечта сбылась. Неожиданно.
Очередной папа принёс в дом щенка породы боксёр, и властно провозгласил, что не потерпит в семье никакого матриархата.
– Отныне и вовеки все решения в этом доме буду принимать исключительно я... по праву мужчины. Ферштейн, фрау Геля?
Мама согласилась. Она мечтала, что когда-нибудь сможет по-настоящему расслабиться, позволит себе быть беззащитной, слабой, что её будут любить, холить и лелеять, как героинь из литературных произведений.
Присутствие животного в доме далось ей непросто. Щенок был таким непоседой: грыз всё, что попадало на зуб, хулиганил, кругом оставлял лужи. Буквально ничего невозможно было оставить на виду.
Ангелина Павловна без конца ходила за ним следом и вытирала. Порядку в доме был нанесён существенный урон, но её мальчик был счастлив, а это главное.
На лице мамы блуждала радостная улыбка от сознания собственной подчинённости. Она не представляла, что повиноваться, разрешить себе ни о чём не думать, настолько замечательно.
Семён Павлович, подтянутый молодцеватый мужчина с ранней сединой и манерами прапорщика, весь семейный бюджет взял в свои руки. Готовил и стирал тоже сам, не дозволяя никому вмешиваться в хозяйственные дела.
Новый папа придирчиво и дотошно проверял у Сергея уроки, затем надевал тренировочный костюм, выходил с Сергеем и собакой, которую назвали Малыш, на ежедневную обязательную прогулку.
Мальчику нравилось внимание, льстило участие в его жизни взрослого мужчины.
Семейная идиллия длилась несколько месяцев, после чего Семён Львович заявил, что пора окончательно социализироваться.
– Необходимо зарегистрировать брак, и прописать меня, наконец. Сколько можно жить в примаках? Серьёзным отношениям необходимо ответственное, обстоятельное доверие, иначе получается анархия и хаос, а я этого не потерплю.
Мама была настолько счастлива, так очарована новым семейным статусом, что не подумала отказывать. Никаких сомнений или подозрений в её голове не могло в ту минуту возникнуть. Она растворилась в атмосфере взаимной любви, дополненной воображаемыми событиями, которых не было, но которые предполагались в счастливом будущем.