Чертовы палочки уже стояли у меня поперек горла, только бы не думать о еде, не думать ни о какой еде…
— Пожалуйста, заходите, господа!..
Померанц широко распахнул двери в соседнюю комнату, и перед моими глазами открылся большой стол, покрытый белой как снег скатертью… тарелки… бокалы… о Господи!
Госпожа Померанц ввезла столик с индейками, грибным супом, чипсами, спаржей, салатами…
— Господа, прошу к столу!
Ладно, оставим это.
Если вы захотите, это не будет сказкой[21]
— Кто это? — спросил я. — Тот, кто украл книги у мужа Флер?
— Идиот, — сказала жена, — это племянник Уинфрид — жены Монти.
— Это который с лошади упал?
— Френсис упала, мать Джона, тихо!..
Каждую пятницу одно и то же. Мы валяемся перед Форсайтами у телевизора, вместе с Амиром, которому вообще-то давно пора спать, и я постоянно путаюсь в династии. В последней серии, например, я все время думал, что художник, рисовавший обнаженную натурщицу, — это сын актрисы Делии Пен, пока Амир не объяснил мне, что это двоюродный брат Джолиона-отца, тихо!
Почему на экране не пишут имена, как в новостях?
И вот сейчас муж Флер выступает в парламенте, а я не помню — это сын Айрин, которую Сомс изнасиловал пять недель назад, или нет?
К тому же из комнаты нашей новой дочери Рананы уже несколько минут доносится подозрительный шум, а ее плач все усиливается. Это просто ужас! Возможно, наша малышка влезла на перила загончика и как раз сейчас выписывает на них опасные петли. Все может обрушиться каждую секунду, кошмар! Я покрываюсь холодным потом при одной мысли об этом и вижу, что и жена терзается тяжкими подозрениями.
— Кто это? — снова спрашиваю я. — Это молодой человек, который влюблен в Флер?
Где-то в глубине квартиры звонит телефон. Никто не двигается с места. Тот, кто сейчас звонит, просто ненормальный, он исключает себя из народа Израиля, и нет преступления тяжелее. Три недели назад нам принесли телеграмму или что-то в этом роде, человек на улице звонил четверть часа, но ему не открыли, потому что Сомс встречался с Айрин по вопросу помолвки Джоан.
— Суббота! — крикнул я наружу. — Форсайты!
Трах! Из комнаты Рананы донесся звук падающего тела в сопровождении громкого плача. Да, она упала, в этом нет сомнений…
— Амир, — говорю я, — немедленно иди посмотри, что там стряслось!
— А что такое, — цедит он, — она ведь уже упала…
Вот! Это проклятое телевидение для него важнее, чем родная сестра! Жена чуть ли не рыдает от материнской заботы. На экране Сомс спорит с молодым адвокатом.
— Кто это? — спрашиваю я. — Это сын Элен?
— Тихо!
Шум теперь исходит из нашей спальни, слышны звуки передвигаемой тяжелой мебели и звон разбитых стекол. Нет, адвокат не может быть сыном Элен, потому что его давно задавили. То есть не его, это архитектора Босини задавила карета или что-то в этом роде…
— Так кто же это? — спрашиваю я. — Это случайно не брат Марджори?
— У нее нет брата, — хрипит жена мне, — посмотри направо!
Я дождался смены кадра и на мгновение отвел взгляд от телевизора. У кресла Амира стоял какой-то мужчина, его лицо было закрыто платком, на плече — большой тюк с разными вещами.
Майкл Монт, муж Флер, получил тем временем от кого-то по морде в туалете парламента…
— Кто это его ударил? — спросил мужчина с платком. — Это не муж Уинфрид?
— Да нет, он уже давно сбежал в Южную Африку с актрисой, — крикнул я ему, — тихо!
Бедный Сомс совсем запутался с адвокатом, который продолжал его шантажировать.
— Как он страдает, бедный, — вздохнула жена в темноте, — все его обижают.
— Да что ты его жалеешь! — произнес кто-то из угла. — Вспомни, как он обошелся с Айрин в день свадьбы. А это кто?
— Тихо!
Я заметил, что уже двое мужчин стоят передо мной с мешками.
— Сядьте! — крикнул я. — Не видно!
Они уселись на ковер.
— Что там происходит? — спросила жена. — Кто это?
— Это брат Энн, — ответил один из мужчин, — и вторая жена Джона, тссс!
Они все время препирались и мешали. Жена подавала мне нервные знаки, призывая предпринять что-нибудь, но я не мог сдвинуться с места, пока на экране не появилась служанка двоюродной сестры Сомса, не слишком привлекательная старушка. Я воспользовался перерывом и быстренько побежал на кухню, чтобы позвонить в полицию. Как минимум три минуты никто не подходил. Потом рассерженный голос ответил: