— Ой, — вздохнул я, — ведь это солидная добавка к месячным платежам.
— Ну что вы! — успокоил меня господин Файнтох с приятной усмешкой. — Мы не считаем себя вправе отягощать клиента увеличением ежемесячных платежей. Наоборот, как принято в кредитном бизнесе, мы взымаем весь подлежащий уплате процент до выдачи ссуды, и таким образом, клиент избавлен раз и навсегда от выплаты каких-либо сумм банку, помимо суммы самой ссуды.
Это пришлось мне по душе. Человек берет ссуду в шесть тысяч на десять лет, процент, подлежащий выплате, с него сразу же вычитают, таким образом, он получает на руки только три тысячи. Зато он должен выплачивать ежемесячно всего лишь пятьдесят лир в течение десяти лет. Или даже половину этой суммы, если он берет ссуду на двадцать лет. Я заявил господину Файнтоху, что хотел бы растянуть выплату долга на более длительный срок.
— Желание клиента — для нас закон, — тут же согласился господин Файнтох, заглянув в свою таблицу, — процент за ссуду шесть тысяч лир на двадцать лет составит шесть тысяч лир. Но месячный возврат — всего лишь двадцать пять лир.
Я подсчитал: из ссуды в шесть тысяч с меня вычтут шесть тысяч, то есть денег я уже не увижу. Но ведь двадцать пять лир в месяц — это еще не конец света. Особенно в наше инфляционное время. Сказать по правде, они с ума сошли, предоставляя ссуду на двадцать лет! Кто знает, чего будут стоить эти деньги через два десятилетия, так ведь? Долгосрочная ссуда — вот то, что сейчас нужно. У меня кровь в висках застучала.
— Послушайте, Файнтох, а может, вы дадите мне ссуду на тридцать лет?
Лицо банкира на мгновение омрачилось, и на нем явственно проступила страсть к наживе, однако тут же Файнтох вновь придал ему выражение доверия, установившегося между нами с самого начала.
— Как вам будет угодно! — Он кивнул и снова глянул в таблицу. — Это сократит ежемесячные платежи до шестнадцати пятидесяти в месяц, совсем ничтожная сумма…
Десять процентов на ссуду в шесть тысяч лир на тридцать лет — это девять тысяч лир. То есть разница в три тысячи лир не в мою пользу. Я вынул чековую книжку и выплатил Файнтоху эту сумму, получив взамен квитанции об оплате с марками. Затем я подписал 360 ежемесячных чеков на 16.50, и мы подготовили документ о залоге квартиры в пользу банка в случае неуплаты очередного взноса. Гаранты заверят договор завтра.
Долгосрочный кредит — вот то, что сейчас нужно. Однако женушка утверждает, что, если уж на то пошло, надо было взять ссуду на пятьдесят лет, и тогда мы бы платили всего по десять лир в месяц.
— Ты очень умная, — сказал я ей, — но где же мне найти девять тысяч для уплаты процентов?
— Подумаешь, — сказала она, — взял бы долгосрочную ссуду.
Женщины, что с них возьмешь?
Удовольствия семейного транспорта
Лично я всей душой за брак. Я на браке все зубы съел. Преимущества института брака для среднего мужчины огромны. Он знает, для чего он трудится, о нем заботятся дети — как правило, преуспевшие, — он не растрачивает попусту время и драгоценную энергию на глупости в обществе легкомысленных женщин — короче, он уже не то жалкое и проклятое существо, каким был в счастливые холостяцкие дни. К чему же стремится любой мужчина? Любой мужчина стремится к тому, чтобы рядом с ним была женщина, разделяющая все его заботы и тяготы; та, которой можно рассказать обо всех своих горестях и проблемах. Вот для этого он и женится. И с этого момента у него уже есть что рассказать.
Пишущий эти строки, к примеру, испытывает определенные сложности при семейных поездках. В нынешнем положении я не могу проехать в своем личном транспорте и ста метров без того, чтобы жена не издавала жутких возгласов типа:
— Красный! Красный!
Или:
— Велосипед перед тобой! Велосипед!
Эта боковая трансляция всегда идет в дублированном виде. Первый возглас обязательно сопровождается жирным восклицательным знаком, а за ним следует все то же самое, но сказанное вразрядку.
Много лет тому назад я еще пытался напомнить своей супруге, что у меня никогда не было ни одного штрафного очка за неправильную езду, что я владею искусством вождения с юных лет, что у меня столько же глаз, сколько и у нее, и даже больше, поэтому нет никакого смысла во всех этих семейных восклицательных знаках во время езды. Но в последние десять лет я оставил эти усилия. В конце концов, у меня есть право на некоторое попустительство в области пропаганды; впрочем, это, скорее, даже не вопрос пропаганды, а проблема эмоций, как вражда арабов по отношению к нам.