Если память мне не изменяет, женушка уже получила четыре предупреждения за нарушение правил вождения. Однако система пробивания дырок в правах у нас в семье не работает. Вот, к примеру, мы едем по очень тихой и узкой улице, как вдруг женушка издает оглушающий панический возглас:
— Эфраим! Эфраим!
Я тут же разламываю руль на мелкие кусочки, выезжаю на мостовую, с грохотом давлю пару мусорных ящиков и натыкаюсь на железные шторы какой-то прачечной. Потом заглушаю остатки двигателя и озираюсь — вокруг ни одной живой души и ни одной машины в пределах досягаемости, улица пустынна, как Верхняя Галилея.
— Зачем же ты кричала? — спрашиваю я жену с удивлением, смешанным с подавленным гневом. — Зачем?
— Ты невнимательный.
И, глубоко вздохнув, она добавляет:
— Как ты водишь? Как ты водишь?
Она застегивает ремень безопасности медленными многозначительными движениями.
Дети, разумеется, находятся под влиянием мамочки до такой степени, что это вызывает беспокойство. Первый вопль, изданный моей дочерью Рананой, был, если не ошибаюсь, «едь, едь», изданный ею по дороге из роддома.
Ее дедушка тоже уже знает, что я езжу как сумасшедший, как сумасшедший. В конце зимы тесть, решив доверительно со мной поговорить, отозвал меня в сторону:
— Сынок, ты загружен работой ради заработка, пусть моя дочка водит вместо тебя.
Молодежь тоже требует своей партии в хоре.
— Папа, — поют с заднего сиденья, — ты очень нервный, дай маме руль.
Частенько они посылают меня на курсы. Мое самоуважение уже давно распростерто в дорожной пыли. Я обратил внимание, что каждый раз, когда я возвращаюсь из города, мой средний сын Амир кричит всем:
— Это всего лишь папа, ничего не случилось…
Почему «всего лишь» и почему что-то должно случиться? Их мать, с четырьмя дырками в правах, подливает масла в огонь. В процессе семейных поездок она цедит мне:
— Ой я буду рада, если мы сейчас получим штраф! Ой я буду рада!
Или:
— Это тебе будет стоить прав! Будет стоить прав!
Она спокойна, по ее словам, только когда водит сама. Не раз она силой вырывала у меня руль в атмосфере полной истерики под бурные аплодисменты галерки. Пока писался этот рассказ, она дважды сталкивалась с грузовиками и один раз — с роялем, свалила автоматический счетчик на стоянке и задавила бесчисленное количество котом. Четыре дырки.
— Это из-за того, — объясняет она после каждой аварии, — что ты своей халатностью сбиваешь меня с правильного вождения…
В последнее время наша собака Мими тоже примкнула к заговору. Я заметил, что на резких поворотах она выдает в окно два резких «гав»:
— Гав! ГАВ!
По мнению жены, она хочет сказать, чтобы я держал руль двумя руками, как любой нормальный человек.
Иногда я удостаиваюсь замечания постфактум. Например, когда я элегантно и безукоризненно объехал нескольких спокойных пешеходов, жена спросила меня с нарочитой иронией:
— Ты их видел? Ты вообще их видел?
Ну, конечно, видел, иначе я бы их раздавил, правильно?
— Ради Бога, с какой скоростью ты едешь, с какой скоростью?
— Сорок пять километров в час.
— Ты хочешь кончить свои дни в больнице? В больнице?
Ее средняя скорость — 110. В прошлом месяце она конфисковала машину в личных целях и ракетой понеслась в супер покупать йогурты. По дороге в нее кто-то въехал сбоку, и машина безвозвратно превратилась в гармошку.
Женушка оставила автомобиль без руля, и ее обвиняющие глаза, как два факела, сопровождали меня в течение всех недель, посвященных ремонту. Ее взгляд говорил: «Представь себе, несчастный, что было бы, если б за рулем, не дай Бог, оказался ты!»
У нее четыре дырки, как я уже отмечал.
К моему сожалению, у нас теперь снова есть автомобиль, свободный для перевозок. В последнее время я выработал несколько новых правил неправильной езды по принципу «сделай сам». Этот способ можно назвать предупреждающим. То есть я сам себя предупреждаю перед каждым перекрестком, дабы опередить жену и ее обеспокоенных чад.
— Знак «Стоп» перед тобой! — укоряю я себя четким голосом, через каждые тридцать километров. — Знак «Стоп»!
Или:
— Не на желтый, Эфраим! Не на желтый!
После поворота я себе выговариваю:
— Как я веду? Как я веду?
Так у меня хотя бы тихо в машине. Дети меня молча презирают, собака лает дважды, а в мире все едет своим чередом.
Маленький бунтовщик
В один из недавних вечеров мы пригласили Люстигов на чай к 7.30. Они взяли с собой шестилетнего Шрагу, несмотря на то что мы его вроде бы не приглашали. Вообще-то мы не в таком уж восторге от гостей, которые приводят с собой своих чад. Однако надо признать, что Шрага вел себя вполне прилично и только болтался по квартире, разглядывая все подряд. Было довольно скучно. И вдруг мы слышим — не знаю, как это описать, не выходя за рамки журналистской этики, — что Шрага… спускает воду… в туалете…